Парадоксы Науки

Люди

Содержание книги Парадоксы Науки
ЛЮДИ "БЕЗ ПРОШЛОГО"

Предъявленные факты резких переходов социалистов гуманитарного профиля
в естествознание, а из последнего в гуманитарное знание наиболее рельефно
говорят о значении дилетантизма. Дилетантский взгляд подготавливает особые
условия для восприятия действительности. Он вооружает исследователя той
непредвзятой точкой зрения, которой столь недостает порой специалисту.
В самом деле. Стряхнуть оковы старых парадигм тому, кто их освоил и
разделяет, нелегко. Хорошо бы вообще не знать некоторых законов и методов,
чем, владея ими, пытаться решать проблему, которая на основе старых знаний
не решается и которая требует принципиально нового подхода. Поэтому
исследователь, свободный от парадигм науки, лучше подготовлен к разработке
оригинальной идеи, нежели специалист, беспрекословно разделяющий
устоявшиеся воззрения.
Смотрите, что пишет по этому поводу Г. Лейбниц:
"Две вещи оказали мне услугу... во-первых, то, что я был самоучкой, а
во-вторых, то, что в каждой науке, едва приступив к ней, часто не вполне
понимая общеизвестное, я искал новое". Вместе с тем он предупреждает, что
это обоюдоострое оружие, которое нельзя применять безоговорочно любому
исследователю. И все же в этом есть своя правда.
Особый успех празднуют, как мы видели, дилетанты-гуманитарии,
перемещающиеся в совершенно чуждую им естественнонаучную область. Отчего
бы это?
Как будто у них нет преимуществ в сравнении с теми, кто кочует внутри
естествознания или кто уходит из него в гуманитарные дисциплины.
Оказывается, преимущества есть.
Все дело в степени привязанности ученого к парадигмам века, в силе его
преданности устоявшимся законам и методам. Влияние дисциплины на
исследователя начинается рано, еще когда он только готовится как научный
работник, то есть в студенчестве, затем в аспирантуре. Это влияние
осуществляется просто. Действует четко отлаженная система вузовского
обучения, которая производит отбор (экзамены, защита курсовых, дипломных
работ и т. п.) именно по принципу безоговорочного - за редким исключением
- принятия господствующих в научной дисциплине ценностей.
С другой стороны, психологи выделяют два типа исследователей: так
называемых "конвергентов" и "дивергентов". Конвергенты (от латинского
"конвертере" - "сближаться", "сходиться") характеризуются
готовностью"принять на веру, не задумываясь, любую предложенную систему
положений науки. Притом они остаются глубоко убежденными, что возможны
только эти положения и никакие другие. Дивергенты (также от латинского
"дивергере" - "обнаруживать расхождение") способны к усвоению нескольких
конкурирующих систем знания, сопровождая их восприятие критической оценкой.
Самое любопытное в том, что, по данным некоторых психологов,
конвергенты тяготеют к точным наукам, а дивергенты - к гуманитарным.
Не потому ли представители гуманитарного знания и оказываются столь
удачливыми в точной науке? Ибо по своим задаткам, складу характера да и,
по-видимому, воспитанию, которое закладывается вместе с гуманитарным
образованием, они скорее способны к созданию нового, чем их собратья из
области строгой науки.
Скорее потому, что это люди так сказать, "без прошлого", то есть они не
связаны жесткой дисциплиной однозначных решений, которые несет точная
наука.
Напротив, их гуманитарная сфера, внушает разнообразие толкований одного
и того же.
Как обнаруживается, высокая точность, увы, не всегда подмога.
Прислушаемся в связи с этим к одному замечанию известного советского
физика Л. Мандельштама. Он пишет: "Если бы науку с самого начала развивали
такие строгие и тонкие умы, какими обладают некоторые современные
математики, которых я очень уважаю, то точность не позволила бы двигаться
вперед". Характерно и замечание Гегеля, которое он в свое время обронил:
"Математика наука точная, потому что она наука тощая". Конечно, не в столь
категоричной дозе, но краешек истины здесь есть.
Ранее мы отмечали явление конформизма, то есть стремления к
единомыслию. Уместно оттенить, что консерватизмом как раз и страдают
конвергенты.
Видимо, не случайно М. Борн подчеркивал, что ученые-естествоиспытатели
не должны быть "оторваны от гуманитарного образа мышления", которое
помогает творчеству. Здесь вспоминается совершенно чуждый истинному
состоянию дел спор относительно физиков и лириков. Как явствует, лирика
нужна не только физику, но и физике. А высокомерное отношение, которое
демонстрируют иные (мы боимся сказать: физики), похоже на то, как если бы
о нашей культуре судил человек, воспитанный отнюдь не на лучших образцах
искусства.
Итак, мы обсудили и осудили специалистов, не умеющих преодолеть барьер
профессиональной вооруженности, отдали должное дилетантам, проявившим
тонкое понимание чужих проблем. Вместе с тем нам не хотелось бы, чтобы нас
неправильно истолковали.
Вопрос, конечно, не ставится так, что для достижения успеха
исследователю надо забыть о своих специальных познаниях. Существо дела,
как всегда, сложнее, чем оно кажется при внешнем осмотре. Если быть
точным, то ученому следует пожелать лишь умения отвлекаться от знаний,
определяющих его узкий профиль, умения, так сказать, расслабиться и
проявить "недисциплинированность" в оценке исследовательской задачи. Иными
словами, речь идет о том, чтобы взглянуть на свой предмет глазами
стороннего наблюдателя.
Здесь и оказывается полезной практика дилетанта.
Следовательно, положение оборачивается так, чтобы специалист, не
переставая быть специалистом, мог оказаться в своей области дилетантом.
Скажем, так, как это имело место в следующем случае.
На одном заводе под влиянием воздействий перекачиваемой жидкости
постоянно разрушались трубопроводы из нержавеющей стали. Пригласили
химика, специалиста по коррозии, и попросили его помочь. Он добросовестно
замерил кислотные концентрации и возникающие напряжения, досконально
изучил условия, в которых происходили губительные разрушения, и т. п.
В результате явился научный труд, из которого явствовало, при каких
режимах разрушается сталь, но о том, как уберечься от коррозии, ничего не
говорилось.
Другой же специалист, занявшись этой проблемой, сумел взглянуть на нее
непрофессионально, отрешиться от шор узкоспециального подхода. Он
просто-напросто достал громадный справочник по... пластмассам и отыскал в
нем материал, не поддающийся разъеданию жидкостью. Завод построил
трубопровод из этой пластмассы, и проблема была решена.
Таким образом, исследователь не должен упускать возможности, которые
открываются в случае неспециального подхода, он обязан наряду с
использованием своего профессионального опыта поискать иные пути.
Нам верится, что в такой постановке парадокс уже не выглядит столь
грозным и непреодолимым. Противоречие "дилетант - специалист" удается этим
смягчить, и вывод о решающей роли дилетантов в науке понять таким образом:
речь идет не о восхвалении дилетантизма (так ведь можно далеко зайти), но
о способности встать при решении своей задачи на чужие позиции и также о
способности внести в решение чужих проблем свою позицию. Короче, нужно на
время или в каком-то отношении попытаться стать дилетантом.
А теперь рассмотрим эти выводы и рекомендации в их конкретных
проявлениях.
Чтобы взглянуть на проблему другими глазами, часто используют, хотя и
не всегда осознанно, такой прием: пытаются представить знакомое
незнакомым, а незнакомое, наоборот, знакомым. Необычно? Конечно.
Зато это помогает отойти от проблемы на дистанцию: вдруг удастся
обнаружить в ней новые грани.
Дело в том, что творческий подход, как мы уже не однажды видели,
характеризуется способностью исследователя поставить решаемую задачу
независимо от той конкретной области знания, где эта задача бозникла,
способностью отвлечься от специфического содержания проблемы и применить
для поиска ответов методы других дисциплин.
К сожалению, исследователи зачастую стремятся обойтись малыми силами и
привлекают подходящие методы "на стороне", то есть попросту берут у
соседей готовое решение, модифицируя его для своей проблемы. Однако, хотя
такой прием имеет познавательную ценность, он недостаточно продуктивен,
поскольку годится для решения только близких по типу задач.
Гораздо плодотворнее "работает" то знание, которое привлечено из
далеких, порой даже чуждых наук. Его применение кажется поначалу странным,
парадоксальным, зато дает неоспоримый эффект.
Мы расскажем о некоторых фактах из истории науки, поясняющих нашу мысль.
Характерен, например, опыт изобретения швейной машины французом Э. Гау
в 1845 году. Надо сказать, что такую машину намеревались создать давно,
над ней бились еще в начале XVIII века. Причину неудач следует,
по-видимому, искать в том, что шли путем простого переноса приемов ручной
работы на механизм.
Вот он, прием подобия! Пытались воспроизвести операции, которые
совершает рука человека в процессе шитья.
Э. Гау же подошел к задаче как дилетант. Он начисто "забыл", как вообще
шьют. Изобретатель решил, что ручной шов не годится, и остановился на
операциях, которые совершает... ткацкий челнок. Челнок к шитью? Это
выглядело по меньшей мере чудачеством: ведь челнок не шьет. Однако Э. Гау
удачно использовал действие возвратного движения, которое выполняется
челноком. Так неожиданно нашла реализацию давно задуманная идея.
Аналогично было осуществлено конструирование молотильной машины. И
здесь изобретатели пытались вначале копировать ручную молотьбу. Например,
прилаживали к вертящейся оси цепы наподобие крестьянской молотьбы цепами.
Решение пришло совсем с другой стороны. Когда применили вращающийся
барабан с зубцами, результат оказался поразительным.
Неудивительно, что многие изобретатели и появились со стороны, ибо
смогли взглянуть на проблемную ситуацию чужими глазами, были свободны от
груза предвзятых методов, навязываемых специальными знаниями и методами.
Немало плодотворных решений заимствовано у живой природы. Классический
пример: висячие мосты Обычно мосты строили на опорах. Но вот понадобилось
соорудить переход через глубокую впадину. Поставить опору было невозможно.
Как же быть? Мучительно искал ответа инженер С. Браун. Как-то раз, лежа
под деревом, он обратил внимание на паутину. Стоп! А почему бы не возвести
мост по принципу перебрасывания паутины между деревьями? Тут же родился
набросок еще небывалого в практике строения моста.
Интересно, что паутина еще однажды послужила человеку. На этот раз уже
в наши дни при возведении зданий. Обратили внимание на то, что при сильном
ветре, который сметает на своем пути тяжелые предметы, ломает вегви
деревьев, паутина остается невредимой. Этим заинтересовались советские
специалисты и решили по образцам такого "чуда" построить крышу здания.
Конструкция оказалась не только прочной, но и дешевой, что позволило
сэкономить около пятой части материалов.
По "патентам" природы была создана Н. Брюннелем машина для рытья
туннелей. Она воспроизводила движения корабельного древоточца. Это
небольшой червь, покрытый твердой цилиндрической пластинкой.
Впрочем, черви тоже не один раз оказали услугу изобретателям.
Наблюдения за тем, как они прокладывают ходы в дереве, помогли решить
проблему одной подводной конструкции. Дело в том, что червь по мере
продвижения создает для себя трубку. Это и подсказало идею кессона: так
называют открытый снизу ящик для образования под водой свободного от нее
пространства. Кессон позволяет сооружать подводные основания для мостов,
плотин и т. п.
Родилась специальная наука - бионика. С ее помощью стремятся выведать у
природы, чтобы воплотить в технике, и многие другие тайны: высокие
скорости передвижения дельфинов, способность рыб и птиц ориентироваться в
пространстве, кита - справляться со злокачественными опухолями (последние
обволакиваются капсулой, препятствующей их контакту с окружающими
клетками) и др.
Будем помнить, однако, что и здесь нас может подстерегать опасность
узкой специализации. Прямые заимствования у природы не всегда идут впрок.
Не имело успеха, например, конструирование летательных аппаратов с
машущими крыльями, устройств, передвигающихся на ходулях, механических
ногах и прочее. Решения были получены как раз на пути отказа от прямых
подражаний. В частности, при создании механизмов передвижения использовали
колесо, не имеющее прямого аналога в живой природе.
Вообще говоря, такие плодотворные подсказки могут приходить со всех
сторон. Мы коснулись области изобретательства. Если взять научное
творчество в целом, то здесь поле приложения "посторонним" идеям, по
существу, безгранично, а сам характер таких приложений порой весьма
причудлив; скажем, влияния, идущие из сферы литературы, искусства,
философии.
Здесь не время подробно развивать эту тему. Отметим лишь два факта.
Стало достоянием широкой известности одно замечание А. Эйнштейна. Он
признался однажды, что на него производил сильнейшее впечатление русский
писатель Ф. Достоевский, который дал ему как исследователю больше, чем
многие естествоиспытатели и математики, больше, чем, например, даже К.
Гаусс.
Можно догадываться, что Ф. Достоевский оказал воздействие именно
необычной манерой, с какой он распоряжался судьбами своих героев. Художник
наделял их столь своеобразным характером и образом мысли, ставил в такие
ситуации, что все казалось нелепым с точки зрения "нормального" романа и
здравого смысла. Это ведь не математик, а писатель Ф. Достоевский еще в
70-х годах прошлого столетия выразил недовольство по поводу маленького
эвклидова ума, связанного лишь с тремя измерениями.
Не таким ли своеобразным и непокорным с точки зрения господствующей
науки характером отличались и воззрения самого А. Эйнштейна?
Немало нужных идей пришло в естествознание и от философии. В предыдущей
главе нам уже удалось, надеемся не в последний раз в этой книге, сказать о
ее роли.
Содержание книги Парадоксы Науки

Парадоксы Науки

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Как выяснилось, парадоксы обнажают глубинные течения познавательного
процесса. Возвещая о назревшем неблагополучии в науке, они вместе с этим
решительно продвигают ее вперед и именно тем, что приносят новые, еще
более парадоксальные идеи.

Академики

Многогранностью научных запросов отличались многие русские ученые.
Особенно выделяется М. Ломоносов. Прежде всего он прославил себя как физик
и химик. Широко известны его исследования по электричеству, труды в
области физической химии, одним из основателей которой он является. Как
уже отмечалось, М. Ломоносов - один из "виновников" установления закона
сохранения и превращения вещества и энергии.

Как с нами связаться:

Украина:
г.Александрия
тел./факс +38 05235  77193 Бухгалтерия
+38 050 512 11 94 — гл. инженер-менеджер (продажи всего оборудования)

+38 050 457 13 30 — Рашид - продажи новинок
e-mail: msd@msd.com.ua
Схема проезда к производственному офису:
Схема проезда к МСД

Оперативная связь

Укажите свой телефон или адрес эл. почты — наш менеджер перезвонит Вам в удобное для Вас время.