психология

НЕПОСТИЖИМОЕ ИСКУССТВО ЖИТЬ

Транспортные компании Украины

АТ в действии. Обмен личным опытом – выборки из психотерапевтической переписки. Общение и самооценка. Судьба и воля. Работа с внутренним двойником. О том, как стать психологом в жизни. Опережающее внушение. Победа над безнадежностью. Школа радости.

Перед вами фрагменты заочного психотерапевтического общения, в некоторой авторской обработке. Вникнуть имеет смысл не только затем, чтобы найти что-то относящееся к себе; стоит поразмышлять и о других судьбах, познакомиться и с техникой самой психотерапии, хотя бы в письменном варианте... Пишут люди разных возрастов и профессий, разного образования и интересов, но всех объединяет стремление быть полноправными владельцами своего «я» – на разных уровнях, с разным пониманием вопроса «зачем». Переписка являет собой нечто вроде коллективной лаборатории. Некоторые «заочники» самостоятельно нашли интересные способы самовнушения, оригинальные сочетания приемов АТ, высказывают любопытные соображения – все это, даже если и не пригодится вам лично, все же, уверен, придаст духу и покажет, сколь многого можно добиться в работе над собой, даже если начало ничего хорошего не обещает. Поучительны и наивность, и заблуждения. Как ни превосходны советы, как ни притягательны авторитеты, только вы сами сможете найти свое, ибо «быть собой» в общем смысле – наука, а в личном – искусство.

«...СТАЛО ЛЕГЧЕ И ИНТЕРЕСНЕЕ ЖИТЬ...»

«Здравствуйте, Владимир Львович!
Извините, что долго не отвечала. Было совершенно некогда. Тут личные дела вдруг закрутились в такой клубок, что обо всем постороннем просто не думалось. Но Вас, конечно, интересует не это, а как проходят аутогенные тренировки и каковы результаты. Как бы это лучше написать... У нас был отец ужасный пьяница и драчун. До 16 лет я не знала ни одной спокойной ночи, ни одного нормального дня. Ну и, естественно, я была запугана и забита. В самостоятельной жизни совершенно беспомощна. Панически боялась всего: людей, начальства, любые неприятности меня угнетали до болезни. И так это продолжалось до тех пор, пока не прочитала Вашу статью.
Формулу я выбрала, что Вы говорили:
тело горячее и тяжелое,
лоб холодный...
Обычно я такая ленивая, редко когда набираюсь терпения на долгий срок. А тут уже больше года каждый день занимаюсь, и без всякого понуждения.
Надо сказать, что добилась я значительных успехов. Не выдающихся, нет, но по моим способностям очень многого. Самое главное, стало легче, проще и интереснее жить. С людьми мне стало легко...
Лора В.»

«...ПОДЪЕМ РАБОТОСПОСОБНОСТИ ДО НЕВЕРОЯТНОЙ ВЕЛИЧИНЫ...»

«Уважаемый доктор!
Поднатужился, собрал некоторые данные и решил Вам написать.
Во-первых, сразу же скажу – из моего опыта ясно следует, что метод АТ в соединении с самоанализом своего состояния и гибким изменением формулировок – очень мощное оружие борьбы с переутомлением.
Из Вашей методики взял многое, и главное – воздействие словом.
Мой способ снятия усталости после рабочего дня:
В случае большого переутомления –
поза расслабления – лежа, и на этом фоне – прослушивание словесного текста с магнитофона (наговариваю сам).
Словесный текст длится 7 – 8 минут. Главные формулировки: «тело тяжелое, теплое, лоб прохладный; я абсолютно спокоен». Дыхательное удовольствие. Возникающее состояние очень близко к нирване.
Используя Ваши формулировки, все более углубляю состояние успокоения, удовлетворения. Словесный текст переходит в музыкальные мелодии с нарастающей скоростью ритма от медленного (вальс-бостон) до быстрого («Сиртаки»). Во время музыки стараюсь внушать себе образы и еще более углублять состояние до максимума спокойствия, тепла и тяжести. Дальше делаю упражнения по системе йогов (по двадцатинедельному расписанию), заключаю все музыкой.
И знаете, потрясающая вещь – добился подъема работоспособности до невероятной для меня величины.
Работоспособность сохраняется и на службе...
Андрей Д.»

«...ГЛАВНОЕ – ПОЙМАТЬ ОЩУЩЕНИЕ...»

«Уважаемый Владимир Львович!
Вот уже больше года как я занимаюсь психологическим расслаблением по системе аутотренинга. Я живу на Крайнем Севере, работаю в сложных и тяжелых условиях: в летнее время на жаре до 35гр С, с комарами, а зимой на холоде более 45гр. Работаем по двенадцать часов через сутки, зимой – по восемь, на морозе. Естественно, устаешь сильно, физически и морально.
С марта 1970 года стал расслабляться по системе аутотренинга. Через три месяца ощутил значительное облегчение, а уже через пять месяцев после отработанной смены мог пробежать десять-пятнадцать километров и чувствовать себя хорошо. За короткое время я могу полностью расслабиться (в меру ощущаемости), каждый день проделываю аутотренинг и минитренинг по нескольку раз. Особое внимание уделяю расслаблению лица и глаз. Отработкой дыхания я не занимался, потому что каждый день бегаю кроссы от пяти до пятнадцати километров. Я не пью и не курю, возможно, и это помогает дружить с аутотренингом. Мне удается полное расслабление. Сначала я засыпал и не мог доводить его до конца, сейчас расслабляюсь хорошо. За один или два месяца хорошего результата не достигнешь, нужны многие дни серьезных тренировок. Главное – поймать ощущение. Весь луч внимания – в себя. Не сразу все получается, но не нужно отчаиваться. Метод расслабления индивидуален и нужно приложить усилие, чтобы найти и раскрыть себя. Кто испытает мышечное расслабление и радость такого расслабления, тот никогда не бросит им заниматься...
Д. Л., рабочий»

Получать такие письма, конечно, приятно, и читатель уже понял, что автор не удержался от их использования в качестве рекламы АТ. Однако цель наша – не агитация, а углубление в суть и конкретная помощь. Если бы все у всех шло гладко, вряд ли потребовалась бы и эта книга.

СОЮЗ С ВОЛНЕНИЕМ
(письмо с комментарием)

«...Готовился к ответственному выступлению перед аудиторией. Продумал, о чем буду говорить, знаю материал вдоль и поперек. Для успеха мне нужно прежде всего быть достаточно спокойным, освободиться от сковывающего напряжения. И этого мало. Мне необходима собранность, уверенность, подъем, быстрота соображения, мысль, вдохновение... Спокойствие – только программа минимум, ведь не флегматиком же быть на трибуне...
АТ: расслабление, стирание эмоций... Абсолютно спокоен, не дрожит ни одна жилка...
...Увы! Я потерял контакт с аудиторией, еще не взойдя на трибуну. Откуда ни возьмись, снова налетела проклятая скованность и перехватила все мои блистательные формулы, в которые, казалось, вжился целиком. Первые 10 минут монотонно мямлил, глотал слова, потерял нить мысли, почувствовал, что внимание аудитории ускользает, оставшуюся часть выступления скомкал... Что же теперь делать? Эта неудача будет давить на меня, вот и еще пища для неуверенности, еще один плюс к отрицательному самогипнозу. Проклятое подсознание. Где-то что-то было упущено...
К. Д., преподаватель»

Да, все формулы были превосходны – и все-таки что-то не сработало... Это хорошо знакомо и мне: можно сколько угодно с полнейшей уверенностью проигрывать в воображении сцену своего блистательного успеха, – а в самый решительный момент растеряться, спасовать, сникнуть... И наоборот, некоторые люди перед ответственными выступлениями чуть ли не теряют рассудок от отчаянного волнения, а в требуемый миг каким-то непостижимым образом собираются, и все проходит великолепно. Ни в том, ни в другом случае обычно не отдают себе отчета, как же это получилось, что же произошло.
И, может быть, только глаз опытнейшего психолога заметил бы, что в этой самовнушенной уверенности не хватало какой-то завершенности, каких-то ускользающих ноток (быть может, тех самых, которые отсутствуют у яростно лающей и все-таки трусливой собаки). Может быть, только прозорливый физиономист распознал бы в этой уверенности судорожную компенсацию, подсознательную самомаскировку противоположного состояния. Она была напускной – не внешне, а внутренне напускной – или просто недостаточно глубокой, и потому не погасила, а лишь завалила сухими поленьями уголек неверия, тлевший где-то и вспыхнувший, едва подул ветер реальной ситуации. И наоборот, в случае сильного предварительного волнения с удачным исходом, вероятно, можно было заметить какую-то скрытую внутреннюю опору...

«Теперь у меня один выход: начать все сначала.
...Да, все сначала. Не было неудачи. Ежесекундно – бдительная уверенность. Вылущить из памяти крупицы самоощущения успеха – ведь какой-то успех в жизни, пусть микроскопический, я все-таки переживал, ведь не было же еще на свете человека, у которого никогда ничего не получалось! Нет никакого толка в молитвенном повторении формул, если за всем этим нет единой веры в себя, одного-единственного «получается». Я должен переживать удачу еще до того, как она наступила, предвосхищать ее. Культивировать в себе состояние «получается» всяческими способами, выступать, где только возможно...»

Вот это уже ближе к тому, что нужно. Вспомним все, что говорилось о сверхзначимостях и сверхценностях в главах 2-й и 3-й, и картина внутренних событий в данном случае и подобных станет яснее. Да, типичное парадоксальное состояние: «как бы не...» – страх подсознательный, до времени вытесняемый, страх падения, поражения, страх низкой оценки со стороны высокозначимых окружающих, наконец, страх самого страха – и это страх самый коварный... Отвлекающее действие АТ, физиологическое освобождение от эмоционального перенапряжения, мобилизация воли, тонуса – все это хорошо и правильно, но этого мало: АТ борется за оптимум в чересчур неравных условиях, нужна еще и внутренняя поддержка иного порядка.
Понаблюдав за собой и другими в сверхзначимых ситуациях, вы сможете заметить, что лучше всего дело идет при двух основных настроях, по видимости, совершенно противоположных, но где-то сходящихся.
Настрой первого рода можно обозначить как «самодостаточность». Человек действует, как того требуют обстоятельства, прекрасно осознавая всю важность таких-то действий для того-то и того-то; он бодр, бдителен, собран и прочее; он, конечно, волнуется; и все-таки его внутреннее, подлинное, глубинное «я» не отождествляется с тем, что он делает и чувствует, сливается ни с хорошими, ни с плохими оценками, ни с поражением, ни с победой. Он как бы раздвоен: один человек в нем действует, борется, мгновенно соображает, произносит страстную речь и т. п., а другой – другой даже не комментирует происходящее, даже не наблюдает: ему все равно, он просто живет сам по себе, и если чем-то озабочен, то единственно тем, чтобы ему не мешали оставаться собой. А этот первый, который действует, заботится и суетится, – ну ладно, пускай себе, он послушен, его можно посылать на работу... (Так и у вас бывает, но изредка?..) Удивительно, но именно такая «раздвоенность» часто сопутстствует успеху в делах самых рискованных. Так, по независимым описаниям, чувствуют себя в игре многие большие актеры – лед и пламень одновременно, и полное перевоплощение, и полная отчужденность от образа; так бывает, когда человек в действительности или в воображении уже потерял ВСЕ и простился с жизнью, но считает возможным еще поиграть роль живущего; такое именно самоощущение сопутствует иногда неудачным выступлениям автора этих строк...
Я назвал бы это состояние одиночеством внутренней силы или пределом внутренней независимости – неважно, впрочем, как называть, вдумчивому читателю, уверен, уже основное ясно. Есть люди, которым это состояние присуще как постоянное свойство – сильные одинокие души, последней своей глубиной всегда закрытые и самодостаточные. Эта самодостаточность и есть броня от парадоксальных состояний и их злостных подвохов: никакая сверхзначимость извне не пробьет то, что сверхзначимо само по себе. Не будем же углубляться в вопрос, хорошо это или плохо быть таким; «двойные» люди, одинокие именно своей внутренней двойственностью, могут быть и необычайно привлекательными, и страшными: все зависит от того, в какой системе ценностей действует тот в них, кто действительно действует...
Другой род настроя можно назвать «слиянием» или «самоотдачей». Все наоборот: человек сам для себя не существует, он не только един и целен – его просто для самого себя нет, и в то же время он чувствует себя всем, ибо через него – по его самоощущению – действует некая высшая сила. Что-то подобное овладевает и пламенными ораторами, и вдохновенными художниками, и музыкантами; так, вероятно, – в пределе – чувствовали себя древние пророки и фанатические борцы; так бросает людей в бой чувство земли и рода, так распоряжается душой и телом любовь, и – до оценок ли здесь, до волнения ли, до результатов? – стихия самоотдачи не знает расчетов и сама себя не предвидит.
...Что же лучше для вас? Ищите, испытывайте, углубляйтесь... Можно заметить лишь одно: все сложное получается наилучшим образом, когда человек свободен от себя самого (это и есть точка схождения двух основных настроев, о которых мы только что говорили).
Возвратимся же на землю обыденной психотехники. Вряд ли скажу новость, но все же напомню: иногда полезно заранее израсходовать напряжение, вывести на поверхность, отреагировать, чтобы оно, зажатое как пружина, не разжалось в самый неподходящий момент. Выдающиеся артисты часто отличаются сильнейшим предсценическим волнением. В таких случаях оно обычно не скрывается – напротив, актер «подогревает» себя.

На психотерапевтических занятиях я иногда применяю прием гротеска: пациенту предлагается возможно полнее и ярче переживать и выражать те самые состояния, от которых он жаждет избавиться, например, страх улиц и площадей, страх за свое здоровье... И нередко парадоксальным образом эти состояния исчезают.
Итак, для всех, чрезмерно волнующихся:
заблаговременное расслабление с самовнушением поможет вам снижать волнение до вполне сносной степени. Старайтесь сохранять расслабление в трудной ситуации. Настраивайте себя заранее и «сверху» и «снизу», превратите настрой в систему.
Но:
не старайтесь не волноваться, это бесполезный обман самого себя, волнение от этого только усилится. Ваша задача не в том, чтобы устранить волнение, а в том, чтобы оно вам помогло.

О МОЛЧАНИИ И О МНОГОМ ДРУГОМ

В практической психологии, как, наверное, нигде более, все связано со всем и вытекает одно из другого: перед тобой человек целиком, сверху донизу – всякий раз уникальное средоточие сил природы, влияний общества, пластов истории и культуры, притом все-таки всегда вариация на уже известную тему... Любой частный случай, увиденный глубоко, оказывается случаем общим. А то, чем мы сейчас занимаемся, можно назвать алгеброй душевной гармонии. У каждого свое неповторимое личное уравнение, «n» неизвестных, и решить его можно только зная и общие правила, и себя самого.
Вот еще одно письмо, от вполне обыкновенной юной читательницы, каких тысячи и миллионы, и ответное врачебное письмо, соответственно запросам и уровню адресата... Суть та же: парадокс сверхзначимости требует парадоксальных решений, но путь в каждом случае индивидуален.

«Здравствуйте, В. Л.!
Мне надо было давно написать Вам, но я все не решалась. Теперь мне стало ясно, что положение мое самое безнадежное и ужасное. Недавно я прочитала, что застенчивых много, а я еще не встретила такую застенчивую, как я. В школе я стеснялась подруг, а о мальчишках и говорить нечего. Я боялась выходить на улицу, старалась поскорее пройти мимо какого-нибудь прохожего. Но пусть бы я стеснялась и боялась всех, только бы не была такой тупицей и неразговорчивой. Я ничего не знаю и ничего не понимаю. Завтра я первый раз пойду на работу в библиотеку, я окончила культпросветучилище, но я ни на что не годная и ничего не смогу. Говорят, что признак ума – это умение разговаривать. А я всегда молчу... Меня упрекают, что я тихоня, робкая, неразговорчивая. Что мне делать? Я очень невнимательная, и я думаю, что это у меня из-за отсутствия ума. Если бы я умела рассуждать, я бы на все обращала внимание. Мне 20 лет, и у меня нет никого, ни подруг, ни товарищей, сторонюсь всех, меня раздражает чужой смех или громкий голос. Если бы я знала, почему я всегда молчу! Я только с мамой могу обо всем разговаривать. В обществе, в компании даже трех человек, у меня все улетучивается из головы, я теряю соображение, мне даже трудно следить за нитью разговора, а не то что участвовать в нем. Я не могу понять: или я глупая и потому молчу, или это от того, что я всех боюсь. Наверное, и то и другое... Можно ли как-нибудь исправить мое положение? Почему я такая пришибленная, и есть ли какое-то средство, чтобы помочь мне?
(неразборчивая подпись)»

«Здравствуйте, Незнакомка.
Рад сообщить Вам, что признак ума – не только умение разговаривать. Ну что же, сразу к делу, вот Вам главный рецепт: позвольте себе бояться.
Странно?
Вы хотите перестать бояться, и вдруг Вам советуют перестать хотеть. Вы жаждете научиться общаться, найти друзей и подруг, а я Вам предлагаю перестать жаждать.
...Вы, конечно, знаете, что на большой высоте при взгляде вниз у человека кружится голова; можно легко пройти по лежащей на земле узкой планке или подвешенной хотя бы на метр от пола, но невозможно – по той же самой планке! – если она висит высоко, выше какой-то критической высоты: высоты опасности. Есть акробаты-канатоходцы; существует профессия монтажника-высотника, и у этих высотников первое дело – привыкнуть к высоте. Они это называют просто «забыть». Новичку трудно, иногда долго... И на самом деле, конечно, никто о высоте не забывает: просто для тех, кто привыкает, высота делается будничной, как бы не существующей, не вызывает эмоций, а внимание сосредотачивается на работе, иначе ведь и невозможно работать. Согласны?
Теперь легко понять, что в мучительном для Вас общении, среди малознакомых людей Вы все время находитесь в положении новичка-высотника. Все кругом спокойно работают (разговаривают), а Вы судорожно цепляетесь за воздух – какие уж там рассуждения! Вы пытаетесь пройти по высоко, невероятно высоко поднятой планке... А «планка» в Вашем случае – это то значение, которое имеет для Вас разговор. То, как Вы (по-Вашему) выглядите, как ведете себя, как рассуждаете, умны в чьих-то глазах или глупы, нравитесь или не нравитесь?.. Так?
Вот я и предлагаю Вам опустить планку, то есть научиться молчать.
«...Вот тебе раз! Да ведь я и так умею. И даже слишком!..»
А я утверждаю, что не умеете. Не разговаривать, а именно молчать. Не умеете! И уточняю: именно в компаниях, в общении с людьми малознакомыми. С мамой – умеете.
Открою ли секрет, если скажу, что есть по крайней мере два вида молчания: легкое и тяжелое? И разница между ними: легкое молчание принимается нами как должное, как естественное (ну нет разговора и не надо, и так хорошо), а тяжелое – то, с которым боремся, которое напрягает, из которого хотим выскочить...
А замечали ли (опять же в общении с мамой), что из легкого молчания легко рождается и разговор, сам собой, незаметно?
И что тяжелое молчание одного придавливает и другого? А легкое – наоборот?..
И это не откровение: самое ценное качество собеседника – умение молчать. Но таким вот легким молчанием, которое означает умение слушать, тем легким молчанием, которое освобождает...
Ваша задача, стало быть, превратить свое молчание из тяжелого в легкое. Всего навсего...
«Сегодня моя главная, моя священная цель – Молчание. Я буду наслаждаться Молчанием; я буду дарить его людям; они будут мне благодарны за этот напиток покоя, за этот воздух, в котором будут парить их слова и мысли. Мое Молчание будет подобно тихой теплой воде, будет отдыхом, радостью, светом, бальзамом...»
С таким вот настроем – не обязательно в этих словах, но в этом духе и, главное, с полной верой – идите к людям и позволяйте себе с ними молчать, и заставляйте себя молчать. Пусть Молчание станет Вашим делом и Вашей гордостью, и Вы даже не представляете, сколько откроете для себя нового, как освободите и себя и других! Даю стопроцентную гарантию: никаких упреков в робости и неразговорчивости Вы более не услышите. Наслаждайтесь же Молчанием, Незнакомка, и дарите его людям – не зря же, в конце концов, сказано: молчание золото...
Значит, первое дело – обязать себя молчать, и молчать с удовольствием... Но, конечно, всему есть предел: наступит и неизбежный момент, когда резервы Вашего молчания истощатся. Вам неудержимо захочется говорить. И вот в этот-то момент, неожиданно для себя самой Вы обретете и дар красноречия, и способность ко всяческим рассуждениям. Все это у Вас есть, но все заперто и останется запертым, пока Вы не освободите себя сами. Если только Вы искренне убедитесь, что молчать – это прекрасно, что общение с людьми полезно в любом случае, что нравитесь Вы кому-то или нет – безразлично, а главное, чтобы люди нравились Вам, – Вы вскоре сами себе удивитесь: в Вас словно прорвется шлюз, слова и мысли польются сплошным потоком, боюсь, первое время Вам трудно будет остановиться...
Воспрянет и Ваш ум, и внимание! Ведь главная причина Вашей невнимательности не «отсутствие ума» и не неумение рассуждать, а беспрестанное, сверхнапряженное сосредоточение на себе. Внимание у Вас просто занято. Вы сами не позволяете ему заняться тем, чем оно должно заниматься в общении. Чем? Другими людьми. Вашими товарищами, собеседниками, знакомыми и незнакомыми, их чувствами, мыслями. Вы еще никогда в жизни не утруждали себя углубленным наблюдением людей, поэтому и не встречали таких же, как Вы, – да их пруд пруди! Вы их не замечаете, а они рядом! И я уверен, что некоторые из них Вам так же ошибочно завидуют, как Вы им... Совершенно ясно, что люди Вас до болезненности напрягают и раздражают лишь потому, что Вы ими не интересуетесь, а стало быть, и не любите – Вам просто некогда, не до того. Но не подумайте, ради бога, что я упрекаю Вас в черствости, себялюбии, злостном эгоцентризме: нет, разумеется, Вы не нарочно концентрируетесь на себе, это происходит само, помимо Вашей воли, незаметно для Вас, это зажимает Вас, скручивает в узел упрямое, недоверчивое подсознание... Но раз так, раз нам с Вами это уже понятно, начинайте раскручивать его в обратную сторону! Вы станете внимательной – и более того, обаятельной – только в том случае, если все усилия своего внимания направите на других. Где бы Вы ни были, с кем бы ни общались – пусть главной Вашей заботой станет понимание людей, постижение их внутреннего мира, их переживаний, их забот и волнений. Задавайте себе о людях бесчисленные вопросы и ищите ответы в наблюдениях и сопоставлениях, в книгах и живых судьбах...
Иными словами – становитесь психологом. Да, психологом в жизни, на своем месте, что может быть интереснее и полезнее? Свобода молчания, дарованная Вами самой себе, окажется как нельзя кстати...
Итак, начинайте молчать по-новому. Ни Вы, ни я не настолько наивны, чтобы вообразить, что после прочтения этого письма, даже при полном постижении драгоценной сути Молчания, Вы тут же, не выходя из дома, станете виртуозом общения. На какое-то время останется и страх, и скованность, и это ускользание нити разговора с ощущением своей тупости и никчемности... Эти состояния хорошо знакомы и мне, даже сейчас, когда позади годы, в которые эти кризисы более чем обычны, – стоит только зазеваться и позволить планке самозаинтересованности подняться чуть выше критической высоты... Все прелести, объединяемые словом «застенчивость», будут наготове до тех пор, пока Вы не привыкнете к «высоте», пока подсознание само Вам не скажет: «Знаешь, а ведь, ей-богу, ничего страшного!..»
Значит: 1) общаться как можно больше; 2) радоваться каждой возможности узнать людей и потренироваться в общении; 3) запретить себе стремиться к какому бы то ни было успеху в общении; 4) освободиться от «страха страха». Ведь страх, как трусливая дворняжка, бежит только за тем, кто бежит от него, но отступает, когда на него идут прямо...»
...Все уже знакомо – «бревно», «планка»; да, еще одна разновидность все того же универсального рецепта перераспределения значимостей – рецепта №1 для каждого желающего избавиться от невезения, глупости и импотентности в важнейших областях жизни. В данном конкретном случае – снизить значимость: «успех в общении», повысить: «интерес к людям», а результат (которого – вот в чем хитрость! – нельзя желать!) – именно успех в общении!
Стравинский сказал: «Искусство – это ремонт старых кораблей». То же можно отнести и к искусству владения собой: мудрость, постигнутая издревле, требует непрестанного творческого обновления, и каждый должен изобрести собственный велосипед. Растолковывать ли еще, что нет и не может быть Великой Радости без Великих Страданий, что даже Маленькие Удовольствия чреваты Крупными Неприятностями?
В Карма-Йоге содержится удивительный совет для родителей. Относитесь к своим детям, как к чужим, рекомендуют йоги (не предполагая, надо думать, что к чужим детям следует относиться плохо). Относитесь к ним так, как относилась бы, например, приглашенная со стороны добросовестная няня. Она заботлива, добра и предусмотрительна, но это не ее дети, не плоть от плоти, не свет в оконце, не пуп земли... «Ребенок – гость в доме», – говорят индусы. Смысл, очевидно, в том, что ребенок имеет право на уважение, что его жизнь не может быть подчинена родительскому сценарию, что принадлежит ребенок в конечном счете только себе и, как говорят йоги, Единой Жизни.
Несомненно, в совете заключена тонкая хитрость. Относиться к своим, как к чужим, невозможно, противоестественно. Однако, если настрой сработает, будет найдена искомая мера, произойдет смещение значимости к той самой золотой середине, где лежит истина: любовь к ребенку утратит ослепляющую деспотическую избыточность. С той же хитрою оговоркой: относись к знакомым людям, как к незнакомым, а к незнакомым, как к своим близким, и ты станешь обаятельнейшим человеком на свете. Хочешь преуспеть в деле? Делай все, чтобы удалось; но откажись от моральной собственности на результат. Исполняя долг, признавай и некоторые права судьбы...
Снизить значимость или повысить, поднять или опустить «планку» – это и есть искусство владения собой («самоуправство», как выразился один мой самый юный, десятилетний читатель); знание же, а вернее, точное чувство, когда снижать или повышать, есть мудрость. Почему труднее всего проявлять мудрость в делах собственных, уже, надеюсь, вполне ясно.

СОБИРАЙТЕ СОКРОВИЩА! ЗАБЛАГОВРЕМЕННО!

Этим занимаются дети, интересующиеся всем на свете; супруги, рождающие на свет не одно дитя, а два, три и более; коллекционеры; люди, заводящие у себя дома разную живность, изыскивающие всевозможные хобби; люди, преданные искусству, науке, любому сверхличному делу; это, между прочим, и те, кого иногда упрекают в легкомыслии, разбросанности, непостоянстве, счастливые сангвинические натуры.
Идея ясна: нужен запасник внутренних ценностей. Нужен и неприкосновенный запас... Если сангвиник вприпрыжку бежит от одной ценности к другой, от другой – к третьей и далее, если флегматик выбирает сверхценность, как опытная хозяйка овощ, и любовно консервирует в банке здравого смысла, то что делать холерикам и меланхоликам, тем, у кого все всерьез и надолго, а маятник то и дело готов сорваться с «гвоздя» и погрузиться в пучину ада?
У таких при крушении сверхценности, например, любви или престижа, легко возникает то, что в психиатрии зовется «депрессивной заслонкой»: отрицательная сверхзначимость разливается по мозгу черным огнем, и вот ценности гаснут изнутри, внезапно, все сразу, и нет масштабов, и конец целям, запросам и интересам – теряется ощущение смысла жизни...
Рискую определить мудрость еще и как умение играть с самим собой, как особую смелость: давать себе право на внутреннюю реальность. Не вводя себя в заблуждения, устанавливать с собой соглашения, имеющие силу веры, как это делают артисты и дети, сохраняющие в игре и чувство реальности, и внутреннюю истину «предлагаемых обстоятельств».

...Тьмы низких истин нам дороже
Нас возвышающий обман.

Человеку необходимы и фантазии, и иллюзии; важно лишь, чтобы не они управляли им, а он ими, и через их посредство – собой.
...Сколько людей оказываются жертвами воображения и отсутствия воображения, сказать не берусь, но что ни трагедия – то роковая отрицательная сверхзначимость или, что то же самое, роковое отсутствие положительной... Недавно беседовал с девочкой 18 лет, едва отходили в институте Склифософского; бросил первый мужчина – я думал, какой-нибудь сытый ловелас, нет, такой же самолюбивый дурачок, мальчишка, вспомнил, что ему надо учиться. Диагноз – ценностная связанность. Сознание, суженное сверхзначимостью, нормальная девочка... Что можно было ей посоветовать – влюбляться поосмотрительнее?
Когда это есть, разговоры малоубедительны, а советы отдают пошлостью. Сверхценность-Влюбленность-Смысл жизни – когда этого нет, когда нет в жизни равного ей и большего, внутри рождается серая смерть, тоска, кричащая, что жить больше незачем. Но тот, кто хотя бы знает, что смысл жизни зависит и от него, получает в роковую минуту спасательный круг.

ШКОЛА РАДОСТИ

Радость пустякам, радость всему, радость жизни – это первоначальное святое искусство дается детством. (Ему можно поучиться и у животных, например, у собак.) Куда оно потом девается, куда исчезает? Почему остается к зрелым годам лишь у немногих, а к старости – лишь у исключительных одиночек?
«Многие знания – многие печали»?.. Да, и это. И плен обстоятельств, и разочарования, и нездоровье, и черная дыра смерти...
Но только ли это?
Не отнимаем ли мы у себя радости сами – своей боязнью радости, своей бездарностью в радости, своим невежественным и наплевательским к ней отношением? Не отвыкаем ли радоваться по своей собственной воле, по какому-то непонятному упрямству или просто-напросто по инерции? Не подчиняемся ли, по бессознательной внушаемости, немногочисленным, но страшным своей принципиальностью врагам радости?..
Я уверен, что подлинное взросление лишь увеличивает число возможных радостей, открывает все новые их пространства. Да и искусство, среди прочих своих целей, всегда стремилось научить человека радоваться, вновь научить, обострив чувства приятием и трагизма, и юмора бытия. Я готов обеими руками подписаться под словами Паустовского, что человеку тем более доступна поэзия и восторг жизни, чем больше (а вернее, чем глубже) он знает. Уверен и в том, что большинство людей перестает нормально радоваться лишь потому, что это считается неприличным. А еще довольно часто и потому, что заставляют себя радоваться...
Как человек, много занимавшийся проблемами ада и рая внутри человека, хочу вновь предложить читателю этой книги, наверное, самый древний рецепт душевной гармонии: будьте внимательны к своим радостям, взращивайте их, как заботливый садовник, и не пренебрегайте ничем, ни самой малой травинкой. Чем больше радостей будет у вас, тем больше вы подарите их и другим. И имейте в виду, что здесь, в очевидной связи с биомаятниками, действует некий закон, который я назвал бы законом обратной иерархии. А именно: «ад» подчиняется закону силы – страшная боль, разумеется, действует на нас несравнимо мощнее, чем пустяковая. Не совсем то в «раю»: там силен и слабый. Радость, чем она меньше, чем, казалось бы, пустяковее, тем глубже, а вернее, надежнее по своему действию. Хотя и известно, что «у победителей раны заживают быстрее», известно и то, что от чрезмерных радостей люди иногда умирают. Страстные восторги вспыхивают ненадолго и оставляют после себя пепелища, малые же радости растут непрерывно и сами себя поддерживают. «Иерархия ада» не целиком в нашей воле: боль есть боль (хотя и здесь действует могущественное самовнушение), зато «иерархия рая», если только не затронуты запредельные, наркотические зоны, вполне во власти сознательного разумения.
Не имеет смысла заставлять себя радоваться – это насилие только загоняет в тупик и ломает хрупкий внутренний механизм (что и происходит рано или поздно у наркоманов и алкоголиков). Наоборот, по железному маятниковому закону, чтобы вернуться к возможности ощущать радость, необходимо перестрадать. Нет, «райское» насилие невозможно. Но можно впускать в себя радости, позволять им расцветать. Не губить нежные ростки, открывать душу на их робкие, всегда робкие позывные – слушать и смотреть...

В КОГО УГОДНО, ВО ЧТО УГОДНО
(упражнения перевоплощения)

Читатели первого издания! Этот отрывок вам уже, должно быть, знаком, он перекочевал сюда из начала книги, где речь шла о внимании и созерцании. Ивы, и новые читатели уже давно, наверное, обратили внимание, что я часто обращаюсь к актерскому опыту, – это и потому, что просто люблю театр, и потому, что игра актеров – нескончаемое и прекрасное поле психологических экспериментов самого высокого уровня. Об игровом (ролевом) тренинге, которым я в последнее время особенно увлекаюсь, готовлю отдельную книгу. Пока же, стараясь, ради улучшения этой, перевоплотиться в читателя, я пришел к выводу, что логичнее поговорить о технике перевоплощения, пусть лишь наметками, в связи с трудностями общения.
Так вот, человек – единственное земное существо, наделенное зачатком способности менять свою точку зрения. Если бы мы не могли хотя бы чуть-чуть перевоплощаться в других – мыслить, чувствовать подобно им, воспроизводить в себе их переживания, оценки, решения и т. д., – общение выше животного или даже растительного уровня было бы невозможно.
Но «перенос» в свое «я», перевоплощение, вчувствование возможны не только по отношению к человеку. Можно поставить себя и на место животного, и на место предмета (ибо с некоей точки зрения человек – тоже предмет). Операция внутреннего отождествления, производимая при этом, принципиально одна и та же.
Упражнения, которые следуют далее, полезны каждому, но особенно тем, кто намерен заниматься творчеством. Они развивают фантазию, воображение и помогают самовнушениям всех видов, особенно ролевым (типа «я – он»).

На полке стоит книга. Внимательно посмотрите на нее и вокруг нее, обживите взглядом прилежащее пространство. Сделайте некоторое усилие и как бы перенесите себя в это пространство, продолжая смотреть, как если бы вы сами стали – нет, уже давно, с рождения были именно этой книгой. Посмотрите из этого пространства вокруг, постарайтесь увидеть мир с этой точки, с позиции книги. Да, вот теперь и вы – Книга, одна из бесчисленных представительниц племени Книг. У вас свое бытие. Своей материей вы по-своему воспринимаете мир. Вы стоите на своей полке, граница вашего «я» очевидна – поверхность переплета, а вокруг вас – некий неподвижно-подвижный мир... Мир приближения – удаления... Мир прикосновений... Мир Рук и Глаз. Руки владеют вами, а вы – Глазами... Это мир и других Книг... Но вы не общаетесь, вы – сами по себе, как и все они... Вам тесновато, с обеих сторон вас стискивают соседние переплеты... Не хочется ли вам стряхнуть пыль, въевшуюся между страниц? Нет, вы неподвижны и сохраняете строгое достоинство. У вас только два дела, два состояния: ждать и раскрываться. Вы ждете, гордо и терпеливо, пока вас не возьмут Руки, не снимут с полки и не раскроют. Тогда вы охотно подставите Глазам свои страницы...
Подобным же образом «побудьте» авторучкой, булавкой (я перечисляю первое попадающееся мне на глаза), дверной ручкой, лампой, накаливающимся волоском лампы, снежинкой, небом, сухим листочком, листочком зеленым... Чем угодно, чем больше, тем лучше (не поддавайтесь только глупым штучкам типа «я – чайник»). С самого начала всерьез переносите и заключайте себя в пространство предмета, старайтесь вместе с ним претерпевать падающие на него воздействия, ощутить его поверхность, массу, фактуру, движения, устойчивость и неустойчивость в разных положениях – словом, некий внутренний закон, характер вещи. Для этого у вас вполне достаточен запас чувственных впечатлений. Импровизированное, игровое, полуфантастическое вживание может развиваться без конца. Конечно, это всего лишь некое моделирование внутри собственного «я»: фактически не вы вживаетесь в предмет, а предмет вашими усилиями вживается в вас. Это вы его одухотворяете, отождествляете с какой-то частью себя, он для вас – только повод к раскрытию каких-то сторон вашей собственной души... Но ведь это и требуется!
Эти упражнения до крайности увлекательны. Лишь поначалу они кажутся трудными и надуманными – а потом, после прорыва какого-то барьера (вы просто возвращаетесь к умной детской свободе, совершенно понапрасну в вас запертой) – логика вживания властно схватывает вас, ведет дальше и создает отчетливое ощущение причастности к иному бытию. Границы вашего «я» раздвигаются, вы словно вспоминаете давно знакомое, но забытое... Вещи начинают рассказывать вам удивительные истории, открывать новые стороны мира и вас самих, какая-нибудь щербинка на тумбочке становится свидетельницей романа...
Основываясь на самовнушениях, воплощение само им служит, и весьма исправно.
К примеру: вы воплотились в чистый лист бумаги. Вы – чистый, абсолютно белый лист, на котором еще не написано ничего: вот и прекрасный образ внутреннего освобождения!

Тихо дышит над бумагой
Голос детства. Не спеши,
Не развеивай тумана,
Если можешь, не пиши...

Научись читать письмена молчания.
Научись любить времена отчаяния...

Переходите на мысленные воплощения, вживайтесь в предметы, которые вы в данный момент не видите, а только представляете...
Можно ли скучать наедине с собой, если внутри вас миры и миры, и всегда есть возможность отправиться в путешествие? Вы будете возвращаться с добычей, которая поможет вам и в учебе, и в общении, и в работе. Перевоплощение может подключаться к любым самовнушениям аутотренинга, усиливать их и обогащать. Представив себя, например, предварительно хорошо расслабившись, англичанином, вы гораздо успешнее усвоите очередной урок языка; побыв тигром, ощутите при необходимости прилив здоровой агрессивности и свободолюбия, а представив себя своим же ребенком, мужем, женой, начальником и т. д., сможете удачнее с ними общаться...
Если у вас живая фантазия, то это клад для АТ. Сначала сразу перевоплощайтесь («я – солнце»), а потом, в новом внутреннем качестве, производите самовнушение («я силен и спокоен, я излучаю тепло и свет»).

БЕСКОНЕЧНЫЙ ДВОЙНИК,
ИЛИ КРАТКАЯ ИНСТРУКЦИЯ ПО САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ СБОРКЕ ЛИЧНОСТИ
(из письма к юному человеку)

«...На чем основана возможность перевоплощения?
На сырье детства. На том, что и в личности взрослого человека всегда есть запасы, необработанный материал, та глина, которой придают постепенно застывающую форму жизненные роли и обстоятельства.
Можно сказать и так: человек – это многослойная пленка, на которой в скрытом виде отснято много всякой всячины, а проявители этой пленки – другие люди, роли и ситуации. Как знают фотографы, найти хороший проявитель не так легко...
Ваше «я», стало быть, – это «n» жизненно-ролевых возможностей, из которых в каждый момент осуществляется лишь одна. И каждая роль (отец, сын, муж, начальник, пациент, пассажир, покупатель и т. д.) организует материал «я» по-новому, каждая выявляет и усиливает одни свойства и подавляет другие.
Осознание – а чаще лишь смутное ощущение, что Я – состоявшееся безмерно далеко от Я – возможного – служит источником надежд и разочарований, тоски и утешения, сновидений и самоубийств... Да и вся наша обыденная суета, все озарения и озверения, все те случаи, когда мы ведем и чувствуем себя неожиданно для самих себя, разве не говорят о том же? А случаи патологии, как тот, например, описанный в специальной монографии, когда одна женщина жила в виде 16 (шестнадцати!) разных личностей, совершенно непохожих друг на дружку и долгое время не знавших о взаимном существовании? Потом некоторые из них познакомились друг с другом, стали переписываться (назначать свидания они не могли), а одна (переодетый юноша) даже влюбилась в другую (девушку, весьма угнетаемую некоей особой, все в той же личности), А глубокий гипноз, когда человека можно внушением перевоплотить в ребенка или в старика, в царя или в раба, в женщину или мужчину (по поведению)?..
«Материал», разумеется, не всемогущ: ему присуще тяготение к одним ролям и неподатливость к другим; пластичность «я» может быть и максимальной и минимальной; внутренний спектр ролевых возможностей у одного широк и многообразен, у другого ограничен и узок, у одного ярок, богат контрастами и оттенками, у другого беден, расплывчат, состоит как будто из одного серого цвета. Но истинное «Я» никак нельзя отождествлять с «постоянными» чертами характера. (Самым постоянным в человеке бывает какая-нибудь картавость.) Никто не знает, что такое «быть самим собой». Я же знаю по опыту и личному и рабочему, что это как раз то, чем быть всего труднее, самое неуловимое в нас, то, что «может быть», а не «есть»...
Вот метод самоусовершенствования, опробованный и мною лично, и немалым числом других:

Ступенчатые Перевоплощения
(бесконечный двойник)

Три предупреждения
1. Не бойтесь потерять свое «Я»! Ведь оно и так все время стихийно меняется. Отныне Вы просто берете принадлежащее Вам по праву в свои руки.
2. Дайте окрепнуть фантазии. Не бойтесь разгула воображения, но и не уходите в мир отвлеченных представлений: не уставая, продвигайте создаваемый внутренний образ в свои жизненные обстоятельства. Для себя Вы не Сережа Иванов в образе Овода, а Овод в образе Сережи Иванова!
3. Личная тайна! Никто не должен об этом знать! Для мира Вы остаетесь Сережей Ивановым, но будьте уверены, Овода в Вас почувствуют.

Фаза сборки

Сосредотачивайтесь ежедневно по 15 – 20 минут (утро – вечер) на новом «Я»-образе, наделенном чертами Вашего идеала. Представьте, как ведет себя в контрольных обстоятельствах ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК. Начинайте играть его для себя, начинайте быть им. Это может быть и литературный герой, и некий известный

Вам конкретный товарищ, или – еще лучше – синтетическая личность, придуманная Вами, со своим именем и биографией. Познакомьтесь же с ним так, как Вы познакомились бы с товарищем или близким родственником, с которым Вам предстоит провести долгие годы в одной комнате. Изучайте его, испытывайте.

Фаза вселения

Одновременно начинайте и самовнушения:
... – Я – Он – Я – Он –... – уже спустя месяц результаты станут вполне ощутимыми, начнется

Фаза проявления

...Двойник становится Вами, замечать это Вы начинаете по совершенно конкретным признакам, порой и вовсе не предусмотренным в фазе «сборки». Если, например, Вы заикаетесь, а Двойник нет, то и Ваша речь имеет большие шансы улучшиться. Двойник может поразить Вас способностью легко запоминать фамилии – Вам это давалось с трудом; Ваше прежнее «Я» отвратительно чувствовало и вело себя в таких-то ситуациях? Двойник легко с ними справляется...
Главное предупреждение
Сохрани Вас бог от идеи, будто таким образом Вы станете Совершенством! Нет, и еще раз нет! Это только движение. Двойник – человек, сделанный из того же материала, что и Вы, лишь по-новому перекроенный. Он может обнаружить у себя недостатки, часть из которых унаследует от Вашего прежнего «Я», а часть приобретет самовольно. Он тоже окажется недовольным собой, и это вполне естественно: и его дело, и Ваше – двигаться дальше.

Фаза овладения: цепные перевоплощения

...Итак, Ваш Двойник имеет абсолютно те же права и те же обязанности, что и Ваше прежнее «Я»; осознав свои несовершенства, он точно так же, как и Вы-прежний, сможет воспользоваться внутренним перевоплощением. Так же, как и Вы, он сможет синтезировать новый «Я»-образ, и, конечно, охотно воспользуется при этом уже накопленным опытом: Двойник №2 – Двойник №3... Возможно, Овод сочтет нужным перевоплотиться в Леонардо да Винчи – это уже его дело, но в любом случае хорошо будет, если Вы с самого начала – Двойнику №1 – придадите, помимо всех прочих качеств, внутренний артистизм. У него богатое и смелое воображение. Он способен к длительным сосредоточениям на новом «Я»-образе. Он глубоко чувствует. Счастливого пути! Ваш В. Л.»

КАК СТАТЬ ПСИХОЛОГОМ

«Уважаемый доктор! Наша семья переехала в другой город, когда я училась в восьмом классе. В новой школе я стала замечать, что никак не могу сойтись со своими одноклассниками, старалась быть общительной, но часто не знала, о чем говорить. Теперь я уже в институте, а мне все так же трудно. Я заставляю себя разговаривать, ведь молчать все время нельзя... Странно, что в той школе, где я раньше училась, у меня были подруги, правда только две, зато чудесные, и у меня никогда не возникало чувство, что мне нечего им сказать. А сейчас, если и появляется потребность чем-то поделиться, то я говорю фальшиво, неискренне. Сказать просто – не могу. Чувствую, что все относятся ко мне с неприязнью, уверена, что за спиной говорят нелестные вещи. Как ни стараюсь быть проще, интереснее, ничего не получается, полнейшая некоммуникабельность. Я все время сама у себя под контролем. Вы, наверное, посоветуете мне «быть самой собой». Но ведь я пытаюсь это делать который год! И вообще, какая я «сама по себе»? Мне нужны друзья, а как вести себя – не знаю. Вместо того чтобы быть «самой собой», я играю «сама себя».
Говорят, что я эгоистка, очень много думаю о себе. Я это знаю. Вы, наверное, скажете, что нужно больше думать о других, но в том-то и весь ужас, что я не знаю, как это делается! Я не могу, я не умею любить людей. Как заставить себя полюбить? Даже если я кого-то утешаю, я думаю, как это выглядит со стороны и какая я добрая. Я сухарь, у меня нет никаких эмоций. Как жить дальше?..
Ольга С.»

«Здравствуйте, Оля!
Перечитываю Ваши строчки: «Вы, наверное, скажете, что нужно больше думать о других, но в том-то и весь ужас, что я не знаю, как это делается!»
Вы правильно угадали, что я Вам скажу, и тем самым обнаружили психологические способности; об их развитии и пойдет речь, ибо думать о других – это и значит быть психологом, волей-неволей. Первый шаг в этом деле – поверить в себя заранее.
Человек, строго говоря, никогда не может быть уверен в том, что верно оценивает себя и отношение к себе, мнение других о себе. Во-первых, потому что сведения об этом обычно весьма скупы и искажены. А во-вторых, потому, что мнение принадлежит к числу самых переменчивых на свете вещей: сегодня одно, завтра другое, послезавтра и то, и другое, и третье... А чаще всего, говоря уж совсем реально, оно неопределенно. Точно ли Вы знаете, как сами относитесь к каждому своему однокурснику?
Почему же Вам, хотя бы ради эксперимента, не поверить в то, что Вы уже производите благоприятное впечатление? У Вас были раньше, как Вы пишите, две чудесные подруги, с которыми было легко и хорошо, – это уже означает, что вы способны к общению, можете сходиться с людьми. Вы были способны к этому лишь потому, что все само собой разумелось, не беспокоило Вас, Вы в это верили и не особенно заботились об отношении к Вам подруг, не старались быть с ними «проще и интереснее». И именно потому такою и были.
Что получилось потом, при переводе в другую школу?
Понять легко: в новой обстановке, с новыми людьми, как у всякого в таком случае, у Вас возникло состояние повышенной заинтересованности в производимом впечатлении. Вы оказались в положении, которое в психологии называют «оценочной ситуацией». В таких ситуациях мало кто держится естественно и непринужденно, большинство чувствует себя именно так, как о себе пишете Вы: усиленно «играют себя», скованны, ощущают нестерпимую фальшь в своем поведении, и при этом, как им кажется, «не испытывают никаких эмоций»...
Я называю это еще «иллюзией новичка». Иллюзией – потому что процентов на семьдесят, если не больше, все оценки со стороны окружающих, всевозможные взгляды, шушуканья и прочее оказываются плодом воображения. Характерно еще и ощущение «открытости» – человеку в таком состоянии кажется, что все его видят насквозь, понимают его смущение и фальшь, чуть ли не читают мысли. На самом же деле никто о его состоянии и не подозревает, а впечатление он производит либо вполне обычное, либо нередко даже, в силу обратной иллюзии окружающих, какое-то «закрытое» и довольно-таки внушительное.
Беда Ваша, Оля, лишь в том, что у Вас эта иллюзия «зациклилась» и стала хронической. Вы думаете, что привлекаете внимание, что все о Вас что-то говорят. Уверен, что это полнейшее заблуждение, что говорят о Вас не более, чем о любом другом, и что какое-то особое внимание, и притом скорее недоброжелательное, со стороны «всех» есть лишь Ваше невольное приписывание другим своего собственного повышенного внимания к своей персоне, своего подозрительного к себе отношения (в психологии это называется «проекцией», в быту – «с больной головы на здоровую»). Вот этот бессознательный самообман и надо изгнать из себя как можно скорей и решительней, застревание в нем опасно.
Ко мне относятся хорошо, со мной хорошо – вот формулы самовнушений, которые Вам надлежит вводить в себя денно и нощно.
Надеюсь, Вы не поймете меня так, будто Вам надлежит неотрывно смотреть в себя. «Аванс» самовнушений уверенности – только подготовка, только освобождение от себя, и на этом-то авансе Вы сможете кое-чему у самой себя научиться. Вспомните, прошу Вас, как можно отчетливее Ваши отношения с прежними подругами, постарайтесь понять, что же составляло основу дружбы. Возможно, Вы придете к выводу, что это была общность интересов, сходный склад ума и мышления; еще вероятнее – общность чувств, настроений, совпадения в отношении к миру и людям; и наверняка – доверие, доверие особое, такое, при котором только и можно открывать друг другу личные тайны, верить как себе и больше. Здесь была и искренность, и непосредственность, и было, наверное, что-то еще: какое-то особое, непередаваемое состояние, которое одни называют резонансом, другие созвучием душ или даже телепатией. Взаимное растворение, ощущение, совершенно прямое, будто ты – другой, а другой – ты, без усилий, без слов...
Не зря, наверное, истинный друг издревле называется «alter ego» – «другое я». Для меня несомненно: сами того не ведая, в общении с подругами вы были друг для друга самыми настоящими психологами и даже врачами. У Вас не было, как и сейчас еще нет, психологических знаний, и тем не менее Вы проделывали огромную психологическую работу, вполне квалифицированно думали о других.
Без сомнения, люди сильно отличаются друг от друга своей способностью к такой вот психологической работе; даже в паре самых близких друзей один берет на себя большую ее долю, другой меньшую, один больше «звучит», другой резонирует, один переживает, другой сопереживает, и все это – в движении, все меняется обстоятельствами. Но я хочу сказать, что дар общения и талант дружбы, которые с очевидностью существуют, имеют в своей основе как раз сильно развитую способность к сопереживанию (присущую в какой-то степени каждому человеку).
Кстати, о внутреннем «взгляде со стороны», который преследует Вас, как чересчур бдительный контролер, и так мешает быть непосредственной. Не нужно его бояться, не стоит стараться изгнать из себя, бесполезно, пока сам не уйдет. Но стоит все-таки понять, что же он такое, этот контролер, откуда взялся. Ошибусь ли я, сказав, что это и есть Ваш внутренний оценщик глазами кого-то, чьи оценки Вы разделяете? Думаю, не ошибусь. Это Ваш внутренний, «обобщенный Другой», возникший в Вас постепенно, за всю прожитую жизнь, человек-сумма из всех Ваших общений, из книг, из кинофильмов, из всего; это Ваша мораль, Ваша совесть, Ваша ирония, Ваше самосознание – это Вы сами!
Но почему же этот Другой, который есть Вы, отделен от Вас, почему живет какой-то своей собственной жизнью, вместо того чтобы составлять с Вами гармоничное целое? Почему он Вам мешает, вместо того чтобы помогать?
Есть ответ, и опять из Вашего личного опыта. Дело в том, что тот Другой внутри нас всегда ищет своего двойника: живого человека, Другого-вне-нас, с кем бы слиться, отождествиться – так уж мы устроены, таков закон человеческой психологии, быть может, один из главнейших. Ведь он – внутренний Другой – произошел от живых людей и хочет вернуться к ним. Ему плохо, он одинок и оттого Вам досаждает. В общении с подругами его не было заметно, потому что он нашел себя в них, растворился, как призрачное отражение за оконным стеклом, когда к окну подходишь вплотную. Навязчивый контролер покинет Вас незамедлительно в тот самый момент, когда Вы снова внутренне будете жить и чувствовать заодно с живым Другим.
«Коммуникабельность» начинается с внимания к людям. Но внимания не того рода, которое выводит печальные уравнения: «у нее есть обаяние, а у меня нет», и не такого: «парниша, у вас спина в белом».
С внимания непрерывного, жадного и самозабвенного, с которым слушает или исполняет музыку музыкант. Я припоминаю, кстати, что великий пианист Генрих Нейгауз, учитель других великих, был беспощаден к тем своим ученикам, которые мучились, казалось бы, вполне понятным волнением, скованностью на выступлениях: «Это большая вина, это грех перед музыкой. И ваша скованность – наказание за то, что вы, играя, думаете не о музыке, а о себе в музыке».
То же в любом деле, в любом общении. Всякий легко согласится, что слишком многие заняты не общением, а собою в общении. Но найти человека, который признается в этом себе самому, непросто...
Главная сложность в том, что свою позицию в общении (а сюда входит очень многое: и распределение внимания – к себе и к другому, и окраска этого внимания – доброжелательная или недоброжелательная, восхищенная или неодобрительная, и основные стремления – получить некий выигрыш или дать выиграть другому, возвыситься или унизиться и т. д.) – эту вот смесь своих внутренних «игр» – самому человеку осознать очень трудно.
Иллюзии общения неисчислимы. Есть люди активные и общительные, искренне почитающие себя альтруистами, благодетелями и знатоками других: дают советы, уговаривают, поучают, вникают в чужую личную жизнь, рассказывают анекдоты. Между тем для собеседников они тягостны... Они и не подозревают, что НЕ ВИДЯТ людей, с которыми общаются, а потому и не видят самих себя.
Хочу обратить Ваше внимание на три основные внутренние позиции в общении.
Первую можно назвать «отключением». То, что сплошь и рядом происходит и в транспорте, и на работе, и в семье: человек находится рядом с другими, но не обращает на них внимания, занят чем-то своим, и ему безразлично, обращают ли внимание на него. Это, собственно, не общение, а то, что артисты называют «публичным одиночеством», – позиция, часто наблюдаемая в жизни, но, конечно, не способствующая постижению мира других.
Вторую назовем «позицией сцены»: человек знает, видит или ему кажется, что он находится в поле внимания других. Ученик, выходящий отвечать; учитель, объясняющий урок; человек, приходящий с работы домой и встречаемый домашними; тот, кто в переполненном вагоне внезапно начинает проталкиваться вперед; женщина, только что надевшая новое платье; опять же артист на сцене... Самочувствие человека в такой позиции может быть и превосходным, и мучительным: все зависит от того, как он воспринимает обращенное на себя внимание, как одобрительное или неодобрительное. Но в любом случае такая позиция производит внутри человека некое раздвоение. С одной стороны, он зависим от внешнего окружения и ловит или воображает сигналы, исходящие от других и относящиеся к нему. А с другой – центр-то, фокус его внимания находится в нем самом, он озабочен правильностью или неправильностью своих действий, своей красотой или некрасивостью, своим успехом или неуспехом, и вот затрачивается масса усилий на то, чтобы, не утратив связи с контролем извне, хорошо сыграть свою роль. Вполне понятно, что при такой установке, даже блестяще исполняя роль, человек плохо видит других, он воспринимает их лишь как одобряющее или неодобряющее дополнение к своей персоне. Внутренний мир Другого человеку, находящемуся на «сцене», практически недоступен.
А вот и третья позиция – обращенность к Другому.
Тут два варианта.
Первый – простое наблюдение. Человек смотрит на другого, изучает его, стараясь понять, но не смешивая свое «я» с его: так следователь смотрит на подследственного, исследователь на испытуемого.
Другой – сопереживание. Человек не только наблюдает, но и живо сочувствует, подключается к Другому своими мыслями и дыханием, движениями и сердцебиением, своею душой. Так смотрит на актера захваченный зритель, в такой позиции по отношению друг к другу находятся и друзья, и влюбленные...
Тут-то как раз человек, общаясь с Другим, наиболее свободен от себя самого. Его личная внутренняя устойчивость, «правильность» для него сами собой разумеются и не требуют дополнительных подтверждений: он уже не играет никакой «роли», фокус его внимания – вне его самого, в Другом.
В жизни все эти позиции, конечно, перемешиваются: люди общаются и чтобы, как говорят, людей посмотреть, и себя показать; но все же можно заметить, что одни больше смотрят, другие «показываются» (или, что то же самое, стараются «не показаться»), третьи по большей части отключены. Одни лишь холодно наблюдают, другие сопереживают...
Ваша задача, как нам с Вами уже ясно, – добиться выхода из мучительной для Вас позиции «сцены» в позицию обращенности к Другому, в наблюдение и сопереживание. Как же это сделать?
Вот простое упражнение, которым можно заниматься в любое время и в любом месте, занятие захватывающее. Вот, например, Вы едете в вагоне метро или в автобусе, а напротив сидит некто, занятый чтением. В транспорте многие смотрят друг на друга, это привычно, вот и Вы потихоньку наблюдаете за своим визави, и вся соль в том, КАК это делать. Ваше внимание сосредоточено на нем и только на нем. Но сосредотачиваетесь Вы, абсолютно расслабившись, не желая ничего угадать, прочесть, постичь и т. д., нет, Вы просто подставляете себя потоку душевной жизни этого человека, выражаемому его позой, движениями, мимикой, дыханием, обликом – все это Вы непринужденно впускаете в себя, и как раз это состояние, а не напряженные усилия «проникнуть», и есть высшая степень внимания. Это то состояние, которое болгарский исследователь внушения Лозанов именует «концертным». Да, вот так мы и сидим перед телевизором и в кино, и в театре, так, в деятельном расслаблении, полнее всего расположены и к сопереживанию, и к обучению. Впускайте же, впускайте, не бойтесь. У Вас возникает побуждение принять ту же позу, так же наморщить лоб, шевельнуть пальцем?.. Не препятствуйте, но и не старайтесь... Вам почему-то хочется встать – да, в самом деле! – Ваш визави чуть не проехал свою остановку, спешит к выходу...
Разные варианты таких упражнений делают по моим предложениям некоторые «некоммуникабельные» люди, и это приносит ощутимый успех, общение облегчается. «Впуская» вот так в себя смело и свободно людей, с которыми Вы общаетесь повседневно, Вы обнаружите, что Вам становится легче с ними разговаривать, что Вы понимаете их быстрее, полнее, чем раньше, и они, в свою очередь, относятся к Вам теплее... Поддерживая в себе настрой на вчувствование в других, сделав его привычкой, Вы убедитесь, что и нужные слова, и мысли, и самочувствие приходят сами собой, без усилий, естественно...
Вы пишете: «Я не могу, я не умею любить людей. Как заставить себя полюбить?»
Отвечаю: Вы никого не полюбили до сих пор только по одной причине – потому что никем по-настоящему не интересовались.
Бесполезно внушать себе любовь, если любви нет, с таким же успехом можно превращать зиму в лето. Но легко и в высшей степени полезно развивать у себя интерес – отношение многозначное и ни к чему не обязывающее. С интересом можно относиться и к другу, и к врагу, и просто к постороннему человеку. Интерес всегда выигрышен, и это мост между эгоизмом и альтруизмом – мост, по которому можно двигаться и туда и обратно. Но если эгоист может сжечь за собой этот мост, то альтруист не может. Интерес не предполагает любви, но любовь предполагает интерес: есть почва без растений, но нет растений без почвы. Можно ли любить человека и не интересоваться им? По странности, однако, множество людей любят, не интересуясь. Но кого они любят? Здесь неправомерен даже вопрос: «кого?». Не «кого», а «что». Они любят образ, созданный собственным воображением, и, как правило, жестоко разочаровываются...
Вы возразите: да неужели же найдутся папаша или мамаша, сомневающиеся в том, что их дражайшее дитя, ни на мгновение не отрываясь от дел, собирает научные материалы по теме «Мои родители и борьба с ними»? Неужто есть на свете учителя, не подозревающие, что ежедневно, с первой секунды занятий, они представляют собой важнейший объект исследований учеников? Какой врач, обследуя пациента, не ощущает себя обследуемым? Какой психолог не подвергается психоанализу во время работы? И кто будет отрицать, что в повседневной жизни все мы, друзья и враги, малые и старые, умные и дураки, непрерывно изучаем друг друга? («Я его знаю». «Я его совсем не знаю». «Ты меня еще не знаешь...»)
Все это так, и при всем том удивительно, как мало людей по-настоящему, то есть бескорыстно интересуется другими людьми. Невозможно передать, сколь много они теряют...
Станьте же Тайным Психологом. Каждый день, при общении с любым человеком и вне общения, повторяйте себе, введите внутрь, сделайте главным:
«Я еще совсем не знаю и не понимаю людей (или данного, отдельного, вот этого человека), и я хочу их (его, ее) узнать и понять, я жажду этого, и отныне все мое внимание, все силы души и ума направлены на Другого. Нет ничего интереснее и важнее. Каждый день я задаюсь тысячами вопросов о Другом, и каждого, кто передо мной, стараюсь постичь всесторонне, до глубины глубин... Чем живет этот человек, чем дышит, чего хочет, к чему стремится? Каков его характер, темперамент, способности? Как он спит, как он мыслит, как чувствует, в чем противоречив? Что лежит на поверхности, что в глубине? Что в нем от родителей, от друзей, от профессии и других внешних влияний, что идет изнутри? Какова его самооценка, болезненные точки самолюбия? В чем ищет признания, какова желаемая роль в жизни? Где фальшив, а где открыт и естествен? Почему так, а не иначе складываются отношения с людьми, с тем или иным человеком? В чем реалист, а в чем впадает в иллюзии? Как складывалась его судьба, как складывается теперь, что может быть дальше? Что означает этот жест, эта улыбка, это слово, это молчание? В чем он похож на других, на такого-то, на меня? Нет ли у него психологических двойников, которых я уже знаю?..
Все, все мое внимание ежедневно, ежесекундно направляется на Другого, и его отношение ко мне интересует меня как одно из проявлений его характера, но не более...»
Станьте же Тайным Психологом, начинайте сегодня.
«Но почему «тайным»? – спросите Вы. – Что ж, все это мое человекоизучение надо скрывать? Исподтишка подглядывать за людьми?..»
Не исподтишка, но по возможности деликатно: нет ничего отвратительнее навязчивого залезания в душу. Внимание к людям все само Вам подскажет. Вскоре Вы будете удивлены массой неожиданных открытий и в окружающих, и в самой себе.
Недавно, кстати, я имел удовольствие познакомиться с обаятельнейшей женщиной, заведующей детским садом. Человека, более деятельного и способного к сопереживанию, я еще не видел, а по количеству излучаемого тепла это даже не печь, а целая паровозная топка. «Я никогда не любила детей», – заявила она мне. «То есть как?» – удивился я. «А вот так. Не любила, и все. Пока не стала с ними работать».

ЭТО СТРАННОЕ ОБАЯНИЕ, ИЛИ ОПЕРЕЖАЮЩАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ
(из письма заочному пациенту)

«...Я уже писал Вам, что отношение Других к человеку внушается им самим человеком: что человек подсознательно ОЖИДАЕТ, то и получает, и происходит это быстрее мысли – обменом «флюидами», которые суть не что иное, как коды непроизвольной мимики и интонации, сигналы от подсознания подсознанию.
Начните же эксперименты и убедитесь сами. Вступая в общение, испытывайте два рода предварительных самовнушений.
1. «Я знаю, что вы ко мне относитесь плохо, я не жду от вас ничего хорошего, я жду насмешек, я постараюсь ответить вам тем же...»
2. «Я знаю, что вы меня любите, я бесконечно вам благодарен, я вас люблю...»
Настраивайте себя так заранее, в предвидении всяческих конкретных общений и встреч, действуйте независимо ни от каких внешних условий – Вы проводите эксперимент, вот и все. Очень скоро Вы убедитесь, что как тот, так и другой настрой действуют практически безотказно. На «нейтральной почве», когда никаких отношений еще нет (Вы занимаете свое место в купе, где уже сидят три незнакомых пассажира), Ваш настрой сразу же создает и соответствующую атмосферу, Вы моментально получаете свою «подачу» обратно.
Более того, Вы убедитесь, что Ваши самовнушения способны, при достаточной силе, перебить уже имеющийся фон, что так можно оперативно испортить и самые прекрасные отношения, и разрядить обстановку, самую тягостную, и Вы, уверен, предпочтете вариант номер 2...
Только знайте главное:

Я источник!
Я излучатель!
Я генератор!

Эта мысль, это чувство, эта несокрушимая вера должны пылать в Вас беспрерывно, независимо ни от кого и ни от чего! Ведь Вы сами, вступая в общение, моментально подвергаетесь психическим «излучениям» окружающих, Вы так же внушаемы, как и они, и тут чья возьмет!
Приглядевшись к людям, Вы легко обнаружите, что некоторые из них всецело зависимы от настроения окружающих, бултыхаются в чужих психических волнах, словно медузы; другие же, напротив, независимы и устойчивы, и именно этой устойчивостью оказывают влияние. Чем сильней Вы самовнушаетесь, тем меньше Ваша зависимость и тем сильней влияние. Каждый создает свое поле, каждый светит своим светом, а чем сильнее источник, тем ярче и отражение.

Я источник света!
Я излучатель тепла!
Я генератор счастья! –

вот в этом-то опережающем самовнушении, бессознательном, фоново-постоянном, и состоит, видимо, секрет обаяния «легких» натур, которые почему-то почти всегда оказываются среди таких же легких, сговорчивых, готовых прийти на помощь людей; а в противоположном настрое – печальная разгадка людей тяжелых, зажатых, внутренне настороженных, которым, как правило, на людей не везет. Ведь по-настоящему видеть Другого, чувствовать его можно только в благорасположении, только в лучах направляемого на него внутреннего тепла – так и только так открываются шлюзы общения. Человек с оборонительным внутренним настроем (пусть даже мило улыбающийся) просто физиологически неспособен правильно чувствовать окружающих: он сам искажает обратную связь.
Я долго присматривался к четырем популярным артистам эстрады, я не мог понять, в чем же причина их магического обаяния, их воистину гипнотического воздействия на публику, и почему я, не одобряя репертуара, по крайней мере, двоих из них, все-таки помимо воли проникаюсь к ним непреодолимой симпатией. Наконец, дошло: да ведь они же переполнены авансовой благодарностью! Они наслаждаются успехом заранее, безо всяких на то логических прав! То, что по логике должно быть завершением, результатом общения со зрителем – счастливая улыбка успеха, торжество вдохновенной победы, грусть расставания, обещание новых встреч, – все, все это у них перенесено в самое начало, в первые взгляды, в первый же шаг на сцену, когда никакого общения как будто еще и нет, но, конечно, оно есть! Ведь путник, идущий по болоту, сначала кидает перед собою жерди, а потом ступает, никак не наоборот. (Эта суть опережающего внушения, между прочим, схвачена и в известной уловочке «заранее благодарю» – тут уже спекуляция, уже моральное взяточничество.)
Я поинтересовался, что же за люди эти артисты, каково их обыденное отношение к окружающим. Выяснилось, что один из них в жизни точно таков, как и на сцене, – праздничная натура, душа-человек, весельчак, умница; другие двое – люди обычные, тепло-хладные, без особых излучений, а один, Н., самый талантливый и популярный, – ледяной эгоцентрик и циник. Видимо, подумал я, у этого выработался профессионализм особого свойства... Но кто знает, может быть, как раз на сцене он и становится собою самим, а в жизни носит защитную маску?.. Во всяком случае, я не перестал восхищаться Н. как артистом и поныне, глядя на него, не могу заставить себя поверить, что он неискренен. Знаю и по себе: в тех случаях, когда мне удается поверить заранее, что люди относятся ко мне хорошо – поверить слепо, бездоказательно, глупо, – доказательства не заставляют себя ждать. Когда я люблю людей безрассудно, наивно, не спрашивая соизволения у реальности и ничего не ожидая и не желая взамен, никаких ответных чувств, я сам оказываюсь безоговорочно любимым: реальность, всегда многоликая, сама поворачивается ко мне своей праздничной стороной. Но здесь нужна особая смелость и
бескорыстие чувств – оглядка равна смерти, как в случае Орфея и Эвридики...»

БЕЗНАДЕЖНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ, ИЛИ ВТОРОЙ РОСТ
(о том, как стать высоким, красивым, выдающимся и так далее)

«Здравствуйте, В. Л.
Нет надобности изводить бумагу на длинное вступление: Вы уже, вероятно, по почерку определили, что я ничего выдающегося не представляю, хотя и мечтаю об этом. Буду краток. Мне двадцать три года. Мой рост 150 см. Не смею подойти к женщине. (Опускаю эмоциональный абзац...)
Можно ли увеличить рост?..
Понимаю, ненаучно спрашиваю, необходимо учитывать прочие особенности. Радикального ответа и не жду, но важность вопроса для меня настолько велика...
Р.»

«Дорогой Р.
Тороплюсь ответить, и весьма радикально. Ваш эмоциональный абзац более чем понятен: пишущий эти строки, как Вы, и (как потом выяснилось) каждый второй, если не каждый первый человек на земле, в свое время испытал множество подобных переживаний, самых разных оттенков. Как Вы и как многие, если не все, я мучился долго и понапрасну, пока не понял, вернее, пока не почувствовал, что всевозможные «данные», все эти «независимые переменные», даруемые нам судьбой без нашей просьбы, – в том числе и физический рост – ничто в сравнении со вторым, главным ростом...
Рост этот в гены не вписан, гормонами не определяется – он приобретается, его достигают. И дело вовсе не в том, добился ли человек чего-либо «выдающегося» или нет, и уж, во всяком случае, не в сантиметрах.
Выручили меня мои же собственные глаза, смотревшие на людей с интересом, вначале сугубо корыстным. Находясь в положении, сравнимом с Вашим, я искал в других то, чего недоставало мне самому (не зная, что не хватает лишь одного – внутреннего достоинства). Искал и таких же, и хуже, чтобы убедиться, что я не последний... Напряженно интересовался всяческой «неполноценностью», усердно приглядывался, среди прочих, и к людям маленького росточка, пытаясь понять, как же они справляются с тем неуютом, который, как мне казалось, неизбежно несет этот «крест судьбы». «Нет, – думал я, – тут-то уж дудки, ничего не попишешь: «маленькая собачка всегда щенок...»
И вот я с удивлением стал замечать, что некоторые из этих «обиженных», похоже, не испытывают никаких неудобств: не унижены, не озлоблены, никакого комплекса неполноценности. Напротив, чувствуют себя легко, свободно, уверенно, может быть, лишь несколько более энергичны, более собранны, мобилизованы – эдакие пружинки, готовые встрепенуться в любую секунду. Налицо всяческий успех, в том числе и у прекрасного пола. И, что уж совсем странно, частенько такие вот низенькие выглядят выше! Да, выше, внушительнее, убедительнее, чем рядом с ними стоящие, казалось бы, рослые граждане! Есть, есть такие коротыши – и худенькие, и невзрачные, но перед ними все кажутся маленькими – Наполеоны среди генералов!
Вы и сами наверняка знаете, что список мировых знаменитостей пестрит именами «недомерков», назову только первых, пришедших в голову: Лермонтов, Тулуз-Лотрек, Чарли Чаплин, Стравинский, Глинка, тот же Наполеон... Талейран, ростом карлик, физиономией урод, был не только большим политиком и дипломатом, но и одним из крупнейших дон-жуанов эпохи... Есть и еще имена, весьма и весьма известные, но остановлюсь, повторю: дело и не в «выдающихся достижениях». Ведь при всем значении труда и способностей результат, выход – в любом деле, а особенно в творческом – тоже «независимая переменная», тоже некая лотерея: даже Эйнштейну для создания теории относительности должно было ко всему прочему и повезти, он сам в этом не шутя признавался. Зато я лично знаю людей, ничем не знаменитых, но тем не менее истинно великих – по системе отсчета, ими и мной разделяемой. Среди них есть и коротышки, малышки, клянусь Вам, гигантского роста.
В чем же дело? А вот в чем: эти люди не допускают даже и подсознательной мысли, что их рост или что-либо иное может послужить основанием для унижения. Они даже не понимают, что это такое, для них унижения не существует. Они держат себя как равные с равными и с высокорослыми, и с низкорослыми, и с начальниками, и с подчиненными, и со взрослыми, и с детьми – и таковыми равными и являются.
Умен или глуп собеседник, добр или зол, они сохраняют эту аксиому взаимного равенства – и это всегда возвышает обе стороны.
Это и есть достоинство, или, если угодно, аристократизм духа. Таких людей (их, правда, не так уж много) я и считаю и нормальными, и великими.
Знаете ли Вы, что мы сами, и только сами определяем себе цену? Что никакие наши «параметры», ни физические, ни даже умственные, к этой цене не имеют ни малейшего отношения? Что равно ущербны и те, кто почитает себя «выше» других, и те, кто ставит себя ниже, какие бы ни были к тому «объективные основания»? Все-то дело в том, что таких объективных оснований нет и не может быть: проще простого доказать, что все они условны, относительны и зависят лишь от того, в какую шкалу оценок человек сам себя загоняет.
А отношение человека к себе всегда передается и другим людям, действует как внушение. Но только, конечно, истинное, глубинное отношение – то, что человек ЕСТЬ сам для себя, а не чем хочет казаться. Тот, кто внутренне ощущает себя «ниже» других, никогда не добьется ни уважения, ни любви. (А если даже такие чувства у кого-нибудь и возникнут, он-то сам в них все равно не поверит.) Тот же, кто чувствует себя «выше» – воистину уверенно и спокойно, так, что это не приходится доказывать ни другим, ни себе, – способен вызвать восторг и преклонение, равно как зависть и ненависть. Но и такой человек одинок и несчастен среди себе подобных...
Имейте же в виду, что рост, как и вся внешность, воспринимается собеседником, самое большее, в первые две-три секунды общения. Дальше: «Заговори, чтобы я увидел тебя...» Те, кто не умеет заставить себя – а через себя и других – забыть чем-либо невыгодные стороны своей внешности, профессии, возраста, социального положения (перечисление «параметров» может занять целое письмо), еще только кандидаты на звание человека. А ведь все мы в далеком детстве были, кажется, именно тем, что надо...
Посмотрите на какого-нибудь ребенка лет трех-четырех, на обычного ребенка, еще не загнанного изнутри в предательские капканы оценок, мнений и прочей сравнительной суеты. Он еще ничего не достиг, и неизвестно, достигнет ли; он еще не хорош и не плох, не ничтожен и не велик, не умен и не глуп, не силен и не слаб – он никакой, и он всякий. Он маленький – ну и что? Зато он свободен и непосредствен, потому что не подозревает еще ни о каких отметках. Для него все равны, и он равен всем. Не осознавая того сам, он ценит себя бесконечно высоко, он для себя Вселенная. Разве он не прав? Тысячу раз прав, ибо он сын Вечности. Эта детская правота бесконечно выше всех на свете достижений и талантов, ибо это и есть сама жизнь, и это чувствуют все. Разве кто-нибудь посмеет оценить значимость детской жизни в каких-либо параметрах? Разве дитя ценно тем, что оно когда-то и где-то чего-то достигнет? Разве смысл его, святой смысл рождения и жизни души, стать академиком или спортсменом? Дитя есть, и этого достаточно, дитя человек – в этом все. Человеческое достоинство неразменно. Как ни велики чьи-то творческие достижения, как ни превосходны качества ума, таланта или физической красоты, есть нечто иное в человеке, ни с чем не соизмеримое...

...С некоторых пор знаю я и о том, что всего страшнее для «обиженных судьбой» – сочувствие «полноценных»! Их великодушное снисхождение, их бережная «тактичность», это невольное лицемерие, с которым они прячут свое превосходство. О, насколько же слаще откровенное презрение, как невыносимы эти подачки! Эдакую доброту просто нельзя оставлять безнаказанной...

Поняв это, я стремительно расстрелял жалость, и в первую голову – к самому себе. Да, пусть неудачник плачет, пусть плачет, если имеет глупость считать себя неудачником! Никакой жалости, никаких сочувствий! Обида судьбы есть экзамен Духа. Я увидел, что в мире «неполноценности» столько же высоких и низких душ, как и во всем остальном, пропорция та же. Но «неполноценность» разводит крайности: здесь я встречал и опустошенных душевных уродов, и настоящих атлетов духа. Знаю и тех, кому дано, казалось бы, все: и красота, и рост, и ум, и достижения, и признание достижений – со всех сторон чуть ли не сверхполноценных, и тем не менее неполноценных душевно. Тайных карликов, незримо горбатых...
Вот первое, что я хотел бы Вам посоветовать: не жалейте на это времени, встречайтесь и общайтесь с людьми самыми разными – и найдите среди них человека, тоже малорослого или с какими-то другими бросающимися в глаза недостатками, но не чувствующего себя этим придавленным. Пусть это будет отъявленно некрасивая женщина или карлик-мужчина – неважно, найдите и понаблюдайте, и постарайтесь понять, что дает такому человеку душевную силу. Наблюдайте за всеми: ведь из двух человек почти обязательно один выше ростом, другой ниже, один молод и богат, другой беден и болен, и почти все, кроме этих немногих аристократов духа, в той или иной мере, в тех или иных ситуациях испытывают Ваши затруднения.
А далее попробуйте этого человека сыграть.
... ? Да. Сыграть. Внутренне. Для себя. Скажите себе однажды:
«Я – это Он!
Я – Он, Я – Такой», – просто прикажите себе им быть, и свято уверуйте, что приказ выполнен.
И пусть никто не знает об этой игре, кроме Вас. А потом, поверив, что Вы – Он, Вы тоже забудете, что это игра.
Можно так вот, втайне, играть и кого-либо из известных Вам товарищей высокого роста, уверенного, непринужденного, можно и человека среднего роста... Только имейте в виду: важнее всего тут не изображение того, как он держит себя, говорит, ходит и т. д., а то, что я называю «внутренним подражанием». Впечатывание характера – сразу, целиком. Воспроизведение в себе сути человека, его настроя, отношения к миру и к себе самому – понимаете, о чем речь?
Вы должны произвести переливание подсознания. Вам необходимо присвоить себе личность.
Но неужели это возможно?..
Доказательство – каждодневная жизнь каждого человека, если только посмотреть на нее чуть глубже поверхности. С раннего детства мы только и занимаемся этим вот внутренним подражанием: в нас беспрерывно текут потоки чьих-то чувств, мыслей, переживаний; мы строим свою душу из чужих душ, питаемся ими, как растения водою и светом, как животные – растениями и другими животными, не замечая, не сознавая...
Личность всякого человека, хочет он того или нет, есть коктейль присвоенных личностей, смесь многослойная и подвижная, с неповторимым ароматом и вкусом. А то, что мы называем «Я», можно сравнить с растворителем: одни компоненты усваиваются быстро, легко, жадно, другие – медленнее, труднее.
Понятно?.. Речь идет лишь о сознательном управлении тем, что так или иначе происходит само собой. «Присваивая» чью-то личность, Вы, конечно, остаетесь собой, только Собой, но в то же время делаетесь Другим. Внешнее подражание дает внутреннему лишь наводящий импульс – суть же, о которой я говорю, приходит именно в виде веры: «Я – Он», «Я – Такой» – веры, которая меняет Ваше психофизическое самочувствие.
«Я – Другой». «Я – Он» – вот и свершилось, вот Вы – это Вы, но другой Вы. Это и есть тот великий миг, когда то, чем Вы хотите казаться, переходит в то, что Вы есть. Вы входите в новый образ себя самого. Ваше «я» обретает новое существование. И тут – по вере вашей да будет вам. Внушив себе, что Вы высокий человек, Вы почувствуете себя высоким. А вместе с Вами это неизбежно почувствуют и другие!
Для внутреннего подражания необязательно брать личность живую, реальную: можно воспользоваться литературной моделью, можно и создать такую модель самому. Если Вы представите себя, например, Гулливером среди лилипутов, то и самочувствие Ваше, и осанка обязательно изменяться: войдя в образ, Вы станете добродушно-уверенным, мягко-снисходительным, внимательным и осторожным, в Вас появится сдержанная величественность – запомните, сохраните это в себе, укрепляйте снова и снова. Внушайте себе, что Вы постоянно находитесь среди малых детей (что, в принципе, близко к истине), и в Вас появится уверенная доброта. В такой ипостаси своего «Я» Вы будете с веселым и снисходительным пониманием относиться к тем, кто будет считать Вас ниже себя – по росту, уму или каким-нибудь другим данным; Вы легко простите им и их высокомерие, и их глупость: они-то видят поверхность, а Вы суть; Вам-то известно, что существуют на свете Лилипуты-Великаны, в сравнении с которыми
все различия в росте среди Гулливеров попросту не играют роли – каждый все равно «человек-гора»...
«И это все? ... – спросите Вы. – И более ничего?..»
Это главное. Но этим возможности не исчерпываются, можно одновременно подходить к делу и с другой стороны, прямо противоположной. Любой человек может совершенно реально удлиниться на 3 – 5 см, даже если все гормональные резервы роста уже исчерпаны. Не будем строить иллюзий, в Вашем положении это не решающая прибавка, но все же заняться стоит: упражнения, о которых я Вам сейчас расскажу, имеют не только физическую, но и психологическую основу.
Физиологическая механика довольно проста и, надо сказать, символична. Не нужно быть доктором, чтобы убедиться, что каждый наш сустав находится в более или менее согнутом состоянии. Взгляните сию секунду на Ваши пальцы – видите? – все они полусогнуты, и «рост» каждого из них далек от наибольшего. Вот так же (в несколько ином смысле) полусогнута и личность так называемого среднего человека. В позвоночнике человека 32 сустава, и каждый тоже далеко не вполне распрямлен. Даже если добиться разгибанием каждого прибавки в росте на 1 мм, то и тогда в сумме это даст 3 см. Разогнутое состояние можно сделать привычным – организм хоть и упрям, но всегда в конце концов подчиняется категорическим требованиям. Осанка, манера держаться становится второй физиологией (руки пианиста и руки плотника, ноги балерины и ноги кавалериста). Разгибайтесь же, распрямляйтесь! Растягиванию позвоночника помогают обычные упражнения на турнике и на кольцах: тело вытягивает себя собственной тяжестью. Вот и еще специальные упражнения: сидя на полу с вытянутыми ногами и взявшись руками за кончики пальцев ног, наклоняться вперед. Лежа на животе, подниматься на вытянутых вперед руках, выгибая шею. То же – с упором вытянутых рук о кушетку и т. д., и т. п., тут, Вы уже поняли, можно импровизировать.
Но и это не все!
Когда вы прочувствуете эти упражнения и, что называется, войдете во вкус, начинайте восхождение на следующую ступень. Представляйте себе их выполнение мысленно. (А исполнение физическое продолжайте.) Производить мысленное сосредоточение лучше всего перед сном и сразу же после сна в течение 5 – 7 минут. Повторяйте, проигрывайте своими мыслями, чувствами, ощущениями то же самое, что делает Ваше тело. При этом мысленно же или вслух повторяйте фразы, выражающие Ваши желания:
«День ото дня мое тело становится все более подвластным мне. С каждым днем мое тело все больше стремится вырасти. Каждая мышца хочет помочь мне стать выше ростом. Все мои нервы, сосуды и мышцы, все клетки тела объединены желанием сделать меня высоким...
День ото дня я расту. Я чувствую, как я расту. Я чувствую, как новые силы разливаются по всему моему организму, и я расту...»
Произносите эти самовнушения, свободно импровизируя, не цепляясь за слова, а только за суть, спокойно-властным, уверенным, даже несколько безразличным тоном, как нечто само собой разумеющееся. Никаких особых эмоций: Вы знаете, что Вы растете. На это даже не требуется Ваших желаний – это происходит, результат обеспечен...
И вот это уже переход от нижнего уровня к верхнему, ко «второму росту»: Вы сами убедитесь, как все сходится и идет к одному. Лишние 3 – 5 сантиметров, конечно, сущая ерунда, можно и просто-напросто носить высокий каблук, да еще добавить тайный, подкладной, изнутри – вот Вам и все 10, если угодно. Но сантиметры, добытые Вами и сами по себе ничего не значащие, могут дать немаловажную косвенную прибавку к Вашей самооценке, это будет наградной диплом Вашей воли – не нужно только измерять их линейкой. А в качестве подкладки лучше всего добавить свой опыт общения, свою фантазию и свой юмор – и вскоре, я уверен, Вы научитесь пользоваться психофизическими упражнениями не только для увеличения длины тела. Вы будете расти вглубь, и ЭТИМ РОСТОМ поможете вырасти не только себе. Обретая истинную, самодостаточную уверенность, Вы почувствуете, что для Вас открыт мир любых отношений, Вы не побоитесь ни к кому подойти...
Ваш В. Л.»

И это письмо требует особого комментария.

Действительно, случай, казалось бы, безнадежного положения: рост есть рост, так же как возраст – возраст, ум – ум, характер – характер, ситуация – ситуация, смерть – смерть... Данность, которую нельзя изменить, – о какой же психотерапии может идти речь?..
Как человек и как врач, я с некоторой поры пользуюсь двумя рабочими определениями Неудачника. Первое: карлик, может быть, гениальный шахматист или телепат, но желающий играть именно в баскетбол. Дон-Кихот, выступающий на первенстве мира по боксу. Человек неверно, несоответственно своей натуре выбравший сверхценность – в любви, в быту, в профессии. Вовсе не выбиравший, а просто принявший неосознанно. И второе: Неудачник – тот, кто позволяет себе чувствовать себя неудачником.
Памятуя о комплексе, который в быту именуется завистью, можно предполагать, что не будет никому счастья на этой планете, пока есть хоть один мышонок, у которого хвост короче, чем у других, или ему так кажется. Открещиваться от таких, уповая на дежурный оптимизм, не только бесчеловечно, но и опасно.
Есть тонкие случаи, и есть грубые. В неравномерном мире живет Неудачник Природы – человек, наказанный еще до рождения; живет Неудачник Судьбы, с изуродованной биографией, тоже бог весть кем и за что наказанный. От болезней судьбы лечит судьба, а если излечения не предвидится, человек выкарабкивается сам или пишет письма, и вот приходится проводить эпистолярную психотерапию. Основное в такой психотерапии – подсказка способа показать кукиш судьбе: изменить внутреннюю позицию. Стать Другим...
Написав Р. это письмо и перечитав, я вначале засомневался: а правильно ли делаю, предлагая упражнения «нижнего уровня», для практически незначительной прибавки в физическом росте. Ведь это игра на все той же сверхзначимости, которую я сам только что развенчал: зачем вытягиваться и распрямляться, если длина тела вообще недостойна никакого внимания? Не противоречит ли доктор своим же собственным рекомендациям?
Противоречие, безусловно, есть. И все-таки я на него решился, ибо из таких вот противоречий и состоит человек, и это стоит принять как данность. Постаревшая женщина, запретившая себе и думать о каких-либо увлечениях, все же занимается косметикой и избегает говорить о своем возрасте; человек, знающий о своей безнадежной болезни и близкой смерти, все равно делает зарядку и чистит зубы... Бесполезно звать человека в небеса, не укрепив на земле: «верх» и «низ» могут войти в гармонию, только идя навстречу друг другу.
Отношение к безнадежным ситуациям не может управляться чисто рассудочной схемой. Страдание естественно, но все живое бежит от страдания. Достоинство же человека состоит в том, чтобы некую меру страдания принимать...
Умер любимый человек – обстоятельство непреодолимо, страдание неизбывно. Отношение к обстоятельству изменено быть не может. Но муки невыносимы, и человек ищет поддержки... Никакой психотерапевт в подобных случаях не имеет права советовать «снизить значимость», «забыть», «отвлечься» и тому подобное. Ничего, кроме призыва к мужеству и терпению... Ничего, кроме, может быть, временного снятия нестерпимой боли: лекарством, внушением, работой, природой... Нет, нельзя советовать «не страдать»! Но и врачующему, и страдающему в глубине души ясно, что, если впереди хоть какая-то жизнь, так и должно быть: страдание ни от какой потери не может и не имеет права быть бесконечным, отношение изменится, если не качественно, то количественно, боль утихнет, и это должно произойти само собой, естественно: живому живое...
«Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать» – выше этой формулы пока ничего не придумано.

АМНИСТИЯ И ОБЪЕКТИВНОСТЬ
(из ответа человеку, который считает, что ему не повезло более прочих)

Дорогой В., доброе утро!
...В раннем детстве, учась ходить, мы с роковой неизбежностью ушибаемся о столы и стулья. Крик, слезы... Кто виноват? Ну конечно, этот нехороший стульчик, это он, бяка, сделал Вовочке бо-бо! Побить его, наказать, гадкий стул – вот тебе, вот... А Вова не унимается: виноват папа – зачем поставил сюда этот стулище? А папа не кается: виноват сам Вовище-Чудовище – вечно лезет куда не надо!
Обвинение! Самая первая, самая обычная реакция на любую неудачу, любого масштаба. Обвинение или самообвинение, черное или белое... А жизни, всецветной жизни всесильно наплевать на вину, потому что жизнь – это бесконечность проб и ошибок, бесчисленные «сначала»; снова и снова знай себе бросает монетку, а монетка имеет право упасть орлом пять, десять раз подряд, но решка выпадет все равно, при большом числе бросаний все выровняется...
Это произойдет тем легче, чем скорее Вы сами начнете сначала, объявив всеобщую амнистию и освободив себя хоть на краткий миг от тяжкой обязанности быть счастливым.
Объективность делает человека равным судьбе – и судьба смертельно боится анализа. Как только начинаешь изучать свои успехи, они немедленно рассыпаются в прах, и маленькие, и большие, как у той знаменитой сороконожки, которая, задумавшись о своих ногах, разучилась ходить. Но то же самое относится и к неудачам! И здесь как раз наоборот: задумавшись, можно научиться ходить. И даже летать...
Вот первое, чем стоит заняться сегодня, сейчас же, в момент, когда судьба, как Вам кажется, положила Вас на обе лопатки.
Не торопитесь подниматься. Никуда не бегите. Не спешите в кабинет психиатра. Не рвитесь и к психотерапевту широкого профиля – это дефицитная специальность. Вы уже поговорили с одним близким другом – и ни к чему не пришли?..
Подумайте о себе сами. Только не в первом лице, а в третьем.
«Чего хочет этот человек? Древо его запросов, иерархия ценностей, целей – главное, второстепенное, побочное, производное... Правильно ли определены главные, не заняли ли их место энностепенные? Не терзает ли себя сам, не беспокоится ли о том, что все равно от него не зависит? (В случае, например, ревности, как у Вас.) Он и сам понимает, что это нелепо... Если бы это поддавалось логике... Но если ему повести совсем другую игру? Ведь число возможных игр с судьбой безгранично, даже внутри того коротенького отрезка времени, который называется жизнью...
Кстати, жить-то ему осталось... Прикинем... Ну, скажем, лет около сорока, из них свежих – лет двадцать пять, дальше осень, закат. Если считать, что со всеми своими «дано» он начинает жить только сегодня (а ведь так оно и есть, только сегодня), то что требуется доказать? Что может реально наполнить его жизнь? (О счастье не будем...) Э нет, эта теорема любви много раз доказывалась – не получается, придется сменить аксиомы...»
Вот так примерно помыслить о себе, стараясь не выпускать эмоции дальше сдержанного участия. Почему в третьем лице? Потому что так легче всего приблизиться к объективности: это та форма, в которой мыслит о Вас другой. Именно так, кстати, и начинает впервые думать о себе человек: годика в полтора Вова для себя еще не «я», а «он», и этот первый ход мысли самый правильный. Точно по той же причине Вы гораздо глубже, быстрее, точнее поймете любого другого, если будете думать о нем не в третьем лице: «он», «она», «они», а в первом – «я», введя в это «я» все, что знаете об этом человеке, все, что в нем чувствуете. Ошибки неизбежны: от своего полуслепого закоснелого «я» не так-то просто отделаться. Но любой навык требует упражнения.
Итак, амнистия и объективность; для выпадения решки вполне достаточно...

Содержание книги Искусство быть собой

психология

Когда стоит обратиться к психиатру

Обнаружив первые признаки психических расстройств, многие люди сталкиваются с трудностью выбора подходящего специалиста или откладывают посещение психиатра на длительный период. Важно осознавать, что своевременная консультация способствует выявлению проблемы и началу …

Идеи реинкарнации или что почитать в тему?

Реинкарнация - это концепция, согласно которой существует переселение душ из одного тела в другое после смерти. В различных традициях и философиях существуют разные идеи и трактовки реинкарнации. Вот несколько идей, …

Джидду Кришнамурти. Свобода от известного (Слава Zenzen)

Автор: slava.a@email.com Слава Zenzen Глава I Человеческое искание. Искаженный ум. Традиционный подход. В плену респектабельности. Человек и индивидуум. Существование как борьба. Сущностная природа человека. Ответственность. Истина. Преобразование себя. Растрачивание энергии. …

Как с нами связаться:

Украина:
г.Александрия
тел./факс +38 05235  77193 Бухгалтерия

+38 050 457 13 30 — Рашид - продажи новинок
e-mail: msd@msd.com.ua
Схема проезда к производственному офису:
Схема проезда к МСД

Партнеры МСД

Контакты для заказов оборудования:

Внимание! На этом сайте большинство материалов - техническая литература в помощь предпринимателю. Так же большинство производственного оборудования сегодня не актуально. Уточнить можно по почте: Эл. почта: msd@msd.com.ua

+38 050 512 1194 Александр
- телефон для консультаций и заказов спец.оборудования, дробилок, уловителей, дражираторов, гереторных насосов и инженерных решений.