Парадоксы Науки

МОСТЫ НАД ПРОПАСТЬЮ

Содержание книги Парадоксы Науки

Итак, успех отыскания общею метода для решения конкретной проблемы
находится в прямой зависимости от количества привлеченных точек зрения,
идей, концепций. На этой предпосылке покоятся многие рекомендации,
методологические указания, способы научного поиска.
Белорусский академик математик Н. Еругин отмечает плодотворность приема
"перемешивания идеи"
(аналогично перемешиванию сословий и национальностей, обогащающему
сообщество в генетических следствиях). Близкая гипотеза лежит в основании
организации так называемого "мозгового штурма", а также в методах работы
многих поисковых коллективов, включающих специалистов разных, порой
разделенных обширными пространствами дисциплин.
В творческих исканиях полезно обогатить себя результатами других
исследований, притом необязательно родственных, а скорее наоборот.
Обращает на себя внимание наблюдение А. Пуанкаре: среди комбинаций, нами
отбираемых, самыми плодотворными оказываются те, элементы которых взяты из
наиболее удаленных друг от друга областей. На этом же останавливается Д.
Пойа, замечая, что чем дальше отстоят изучаемые объекты, тем большего
уважения заслуживает исследователь, обнаруживший между ними связь. Ибо
связь эта нечто вроде наведения мостов над пропастью.
А. Пуанкаре, Д. Пойа, Н. Еругин... Мы не случайно обращаемся к
математикам. Наука, которую они представляют, наиболее отличается
особенностью, здесь описываемой. Для математики характерно, что она
отвлекается от любой конкретной - физической, химической и т. п. - природы
объектов, выделяя лишь их отношения. На преимущества такого подхода
обращает внимание Б. Рассел. В свойственной ему манере "сохранения
серьезности" (чем серьезнее наука, тем более шутливые примеры она
привлекает) он говорит об умении выделять "склейки". Это привилегия
настоящего исследователя, ум которого наделен "абсолютной трезвостью" и
отличается от состояния "абсолютного опьянения" тем, что видит две вещи,
как одну (видит "склейки"), в то время как опьяневший видит одну вещь как
две.
Естественно, чтобы использовать разнообразие идей, ими надо сначала
овладеть. Здесь возникает новый узел проблем.
Известно, что выдающиеся натуралисты прошлого не обрекали себя на
верность лишь одной специальности.
Как правило, они были глубоко эрудированными во многих, если не во
всех, науках своей эпохи.
Современность - пора информационного бума. Овладеть содержанием не
только соседней, но даже собственной области знания сложно. Тем не менее
идеи широкой образованности, овладения знаниями смежных и более далеких
отраслей науки популярны сейчас как никогда.
Более того, к традиционным формам освоения "чужих" профессий прибавились
новые.
Однако далее эту тему не развиваем. Мы подошли к границам, за которыми
простирается компетенция парадокса "дилетант - специалист", и не хотели бы
вторгаться на чужие территории. Заметим лишь, что выводы, полученные на
основе "парадокса изобретателя", отчетливо согласуются с данными анализа
парадокса-смежника.
Итак, обнаруживается, что широта мышления ученого питается не только
специальными, но и побочными знаниями. Это помогает ему возвысить частную
задачу до состояния общего понимания. Притом влияние на интеллект
оказывают не одни лишь науки. В последние годы исследователи научного
творчества все больше подчеркивают роль культурного фона эпохи,
формирующего не просто личность ученого, а также его научные воззрения,
приемы и методы исследовательского поиска, его творческий потенциал.
Исключительно велико значение среды воспитания.
Не только в ее узкосемейном, но и в социальном, и даже
экономико-географическом аспекте.
Один из первых советских науковедов, И. Лапшин, в книге "Философия
изобретений и изобретения в философии" отмечает следующее. Глухие
местности с однородным составом населения менее благоприятны для
становления творческой активности. Преимущества получают здесь портовые
города, пункты пересечения торговых артерий, то есть центры, являющие
пеструю смесь "одежд и лиц, племен, наречий, состояний".
Немецкий исследователь X. Ребмайр в книге "История развития гения"
демонстрирует специально отретушированные карты Греции и Италии. На них
заметно выделяются районы, отмеченные наиболее интенсивным появлением
выдающихся людей. Карты молчаливо свидетельствуют то же: таланты
прорастают в точках напряженного духовного общения.
Аналогично наблюдение академика А. Кирсанова. Ге нип М Ломоносова,
утверждает он, совсем не случайно появился на севере Бетоморья, с давних
пор заселенного выходцами из вольнолюбивого Новгорода Великого.
Этот край не знал ни крепостного ига, ни татаро-монгольского давления
Однако то не был медвежий угол.
Наоборот, здесь выход к морю, являющийся до XVIII века единственным
пунктом связи с Европой,
Остается последнее объяснение. Эффективность общего метода в решении
частной проблемы питается не просто широтой привлекаемых "по делу" знаний.
Разнообразие идей должно быть сведено к одной, обобщающей, под началом
которой и осмысливается вся приобретенная исследователем информация. Это
ответственный раздел поиска. Научный результат - особый сплав идей. Тут
играет роль умение ученого возвыситься над разрозненными фактами и
концепциями; выбрать точку отсчета так, чтобы видеть свою частную задачу
крупным планом, осознать ее с позиции далеких перспектив.
В этом пункте исканий полезно подключение такой науки, которая
обогащала бы методологически, помогала бы "переплавить" многообразие идей
в ту единую, обобщающую идею, с которой и приходит решение. Короче, мы
взываем к философии. Обосновывая ее методологическое назначение, К. Маркс
подчеркивал, что не только результат, но и ведущий к нему путь должен быть
истинным. Бет ее помощи философии тем более трудно, чем глубже проблемы и
значительнее ожидаемый результат. "Что касается фтософип, - пишет,
например, М Борн. - то любой современный ученый-естествоиспытатель,
особенно каждый физик-теоретик, глубоко убежден, что его работа теснейшим
образом переплетается с философией и "то без серьезного знания философской
литературы это будет работа впустую"
Именно поэтому, заключает М. Борн, философский подтекст науки всегда
интересовал его больше, чем специальные результаты.
В чем же секрет эвристической мощи философии?
Ее утверждения и категории, насыщенные универсально широким
содержанием, приложить к любой теоретической и практической ситуации. Но
именно эта общность, "размытость" границ позволяет исследователю включать
положения философии в программу каждого конкретного исследования важнейшим
элементом.
И. Павлов в одном из своих методологических наставлений говорил об
особом приеме познания - умении "распускать" мысли. На известной стадии
исследования надо как бы рассредоточиться, уйти с протоптанных путей на
обочины, помечтать... Философские категории как раз и создают простор
фантазии, пробуждая воображение ученого.
Вместе с этим философия, синтезируя успехи науки, вырабатывая общие
закономерности, удерживает исследователя в рамках естественнонаучного (не
любого!
Здесь граница фантазии) понимания реальности.
Мы не хотели бы оказаться голословными. А. Гумбольдт - яркий выразитель
немецкого научного Возрождения первой половины XIX века, положивший начало
подъему многих областей знания. Неутомимый путешественник, объездивший ряд
стран, в том числе и Россию, он стал одним из основателей современной
географии растений, гидрографии, физической географии.
А. Гумбольдт занимался исследованиями по геологии и геофизике,
интересовался проблемами математики. Под его влиянием К. Гаусс, например,
приступил к изучению земного магнетизма. Одним словом, размах увлечений А.
Гумбольдта широк, а успехи впечатляющи. Известный немецкий математик Ф.
Клейн, высоко оценивавший его заслуги, отмечал, что он "обладал редким
даром постигать значение далеких от него областей" и объяснил эту
способность тем, что ученый "руководствовался своим общим мировоззрением".
Добавим: это было мировоззрение стихийного материалиста.
Как отмечает творец кибернетики Н. Винер, идея обусловленности и
единства природы имела для него решающее значение. Она помогла ему в
пестроте явлений (начиная от примитивных организмов до человека и
искусственных систем) отыскать общий механизм управления на основе
обратной связи.
Однако наибольшею пользу способна принести лишь научная философия,
высшим пунктом развития которой является диалектический метод. Характерно
признание П. Анохина, сделанное в выступлении на совещании по философским
проблемам естествознания в 1970 году.
Во время поездки по городам США его однажды спросили: чем объяснить,
что он успевает так много сделать, притом в достаточно широком диапазоне
научных интересов? П. Анохин ответил так. Ему удается это потому, что он
вырос на философских идеях материализма, которые воспитывают у
исследователя широту кругозора и вооружают общим методом, позволяющим не
только ориентироваться в массе конкретных проблем, но и успешно их решать.
Многих поражало умение выдающегося советского ученого В. Вернадского
ставить научную задачу широко, масштабно. Его ученик, академик А.
Виноградов, подчеркивал, что за этим стоит как раз философская культура В.
Вернадского. Он обладал талантом заставить "работать" такое большое
количество фактов и так, казалось, далеко отстоящих друг от друга, что это
скорее напоминало стиль философа, нежели естествоиспытателя. Именно В.
Вернадский создает ряд новых дисциплин, оказавшихся очень перспективными.
Например, геохимию (история химических элементов нашей планеты и их
миграция), которая вышла ныне на внеземные орбиты, включившись в
исследования других планет и Луны.
С другой стороны, можно указать на факты, когда незнание философии
обернулось для ученого определенными утратами. Мы уже писали о
замечательном физике Э. Ферми. Обращаемся к нему снова, на этот раз, к
сожалению, не за положительным примером.
Э. Ферми мало интересовало то, что лежит за пределами естествознания.
Он не скрывал, например, что не любит политики, музыки и философии. В
научном же исследовании предпочитал конкретность, простые подходы, избегал
абстрактных построений. Соответственно этому и его теории созданы, чтобы
объяснять поведение определенной экспериментальной кривой, "странность"
данного опытного факта Обращая внимание на эти особенности научного
творчества Э. Ферми, его ученик и вообще один из близких ему людей Б.
Понтекорво замечает: "Не исключено, что присущие мышлению Э. Ферми черты -
конкретность, ненависть к неясности, исключительный здравый смысл, помогая
в создании многих фундаментальных работ, в то же время помешали ему прийти
к таким теориям и принципам, как квантовая механика, соотношение
неопределенностей и принцип Паули".
Здесь мы расстаемся с "парадоксом изобретателя" и хотели бы отметить
следующее. По существу, лишь на его основе могут эффективно проявиться
эвристические возможности, заложенные в других парадоксах. Преимущества
"дилетантов" перед специалистами, интуитивных процессов поиска истины
перед логически осознаваемыми, "бессмыслицы" перед здравым смыслом и т. д.
- все эти преимущества реализуются не просто потому, что ученый обращается
к смежным наукам, "включает"
бессознательные механизмы или нетривиально мыслит.
Причина прежде всего в том, что ему удается поставить проблему широко,
как общую. Без этого обобщающего взгляда на предмет не помогут ни
интуиция, ни эрудированность, ни дерзость мысли.
Таким образом, прием осознания и решения частной задачи как общей,
скрытый в "парадоксе изобретателя", несет наибольшую методологическую
нагрузку. Быть может, и рассказ о нем оказался поэтому несколько
перегруженным методологическими назначениями и в ряде случаев посягал на
привилегии других парадоксов.
Содержание книги Парадоксы Науки

Парадоксы Науки

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Как выяснилось, парадоксы обнажают глубинные течения познавательного
процесса. Возвещая о назревшем неблагополучии в науке, они вместе с этим
решительно продвигают ее вперед и именно тем, что приносят новые, еще
более парадоксальные идеи.

Академики

Многогранностью научных запросов отличались многие русские ученые.
Особенно выделяется М. Ломоносов. Прежде всего он прославил себя как физик
и химик. Широко известны его исследования по электричеству, труды в
области физической химии, одним из основателей которой он является. Как
уже отмечалось, М. Ломоносов - один из "виновников" установления закона
сохранения и превращения вещества и энергии.

Люди

Все дело в степени привязанности ученого к парадигмам века, в силе его
преданности устоявшимся законам и методам. Влияние дисциплины на
исследователя начинается рано, еще когда он только готовится как научный
работник, то есть в студенчестве, затем в аспирантуре. Это влияние
осуществляется просто. Действует четко отлаженная система вузовского
обучения, которая производит отбор (экзамены, защита курсовых, дипломных
работ и т. п.) именно по принципу безоговорочного - за редким исключением
- принятия господствующих в научной дисциплине ценностей.

Как с нами связаться:

Украина:
г.Александрия
тел./факс +38 05235  77193 Бухгалтерия
+38 050 512 11 94 — гл. инженер-менеджер (продажи всего оборудования)

+38 050 457 13 30 — Рашид - продажи новинок
e-mail: msd@inbox.ru
msd@msd.com.ua
Схема проезда к производственному офису:
Схема проезда к МСД

Оперативная связь

Укажите свой телефон или адрес эл. почты — наш менеджер перезвонит Вам в удобное для Вас время.