Парадоксы Науки

Грязная работа

Содержание книги Парадоксы Науки
ОТМЕЧЕНО "ГРЯЗНОЙ" РАБОТОЙ

Время обратиться к истокам эффективности нашего метода, предлагающего
решать конкретную задачу как общую. Фактически надо осветить две позиции:
отчего общий подход к частному есть преддверие успеха и почему на этом
пути легче (требуется меньше умственных затрат)?
Вначале о том, какое знание считается общим.
Принято теорию называть общей, если она, возникнув для объяснения
некоторой совокупности явлений, обнаруживает "желание" выйти за границы
этой совокупности и описывать область, относительно которой исходные
явления оказываются лишь частью последней.
Иными словами, общая теория объясняет более широкий круг предметов,
нежели тот, для понимания которого она создавалась.
Здесь чуть приоткрылась тайна парадокса. Чтобы быть решенной, частная
проблема нуждается в общем методе. А он обладает гораздо большими
полномочиями и большей эвристической силой, чем любой другой, придуманный
для решения проблемы в ее первоначальном виде.
Прежде чем искать ответ на какой-либо вопрос, надо сформулировать
задание. Уже на этом, самом начальном этапе поиска обнаруживается значение
общего подхода. Ведь от того, как истолковано задание, зависит многое. Не
зря же говорят, что правильно понять проблему - значит наполовину (если
не больше) ее решить.
Попытаемся раскрыть преимущества, которые дает общая постановка в
сравнении с частными определениями.
Конкретное, в форме которого обычно предстает исходная проблема,
изменчиво, подвержено капризу трудно учитываемых воздействий. Отвлечение
от последних обнажает условие, позволяя "прочитать" задачу в такой
редакции, которая очищена от побочных влияний, от случайного, нетипичного.
Снова обратимся за иллюстрациями к истории познания.
Отец второго начала термодинамики - закона перехода теплоты от более
нагретого тела к менее нагретому - французский ученый начала XIX века С.
Карно так характеризует состояние науки, предшествующее его открытию. В
книге "Размышления о движущей силе огня и о машинах, способных развивать
эту силу"
(такие длинные названия были у книг той эпохи) он пишет следующее.
Обнаружению закона мешало именно то, что взгляд исследователей на
возможность извлекать движение из тепла был уж очень узким. Ученые
присматривались к этой возможности, но лишь с точки зрения тех принципов,
которые проявлялись в паровых машинах, а проявлялись они здесь в
искаженной форме.
Мысль топталась на месте. Чтобы вывести ее на простор, нужен был
решительный поворот, взгляд с иной позиции. И С. Карно отваживается на
это. Чтобы понять основы процесса, говорит он, надо взять процесс
независимо от какого-либо определенного механизма и от любого конкретного
вида тепловой энергии. Значит, и рассуждение надо провести не конкретно,
а, так сказать, вообще, то есть относительно всех мыслимых тепловых машин,
"каково бы ни было рабочее вещество и каким бы образом на него ни
производилось действие".
Но ведь в исходном пункте всех построений, своего рода толчком,
побудившим к размышлениям, были именно паровые машины; иных тогда и не
знали! Отсюда следует, что для С. Карно ключ к разгадке принципов работы
паровой машины состоял в том, чтобы отвлечься от... паровой машины - шаг,
на который никто не решался ввиду его очевидной парадоксальности. Правда,
ученый ошибался относительно природы теплоты. Он приписывал ее особому
веществу - теплороду. Тем не менее не только конечный вывод, но и
методология исследования - взять процесс вне его конкретных проявлений -
глубоко научны.
В позиции обобщенного подхода то преимущество, что она не связана
специальными решениями. Наоборот, она выводит к иному уровню понимания,
который характеризуется широким "пространственным" обзором.
Выход к общему позволяет увидеть решаемую задачу в цепи проблем, в
контексте всей эволюции науки. Открывается возможность исторически подойти
также и к самому предмету исследования, увидеть его как нечто целостное.
Характерна история изобретения пенициллина.
С первого взгляда открытие А. Флеминга обязано случайности, даже
небрежности, по которой в чашку с патогенными микробами попали из воздуха
споры грибковой плесени. Они-то и оказались виновниками подавления роста
бактерий.
Такова внешняя фабула событий. Но мы знаем, ученый был одержим идеей,
что все живое на всех его уровнях располагает защитными механизмами, иначе
ни один организм не мог бы существовать: бактерии беспрепятственно
вторгались бы в него и убивали. Как отмечает доктор Ф. Ридли, долго
работавший с А. Флемингом, поиски этих механизмов были той путеводной
звездой, которая вела его чуть ли не с первых шагов научной карьеры.
Сначала исследователь выделяет лизоцим (вещество в слизистых глаз и носа).
Он полагает, что с точки зрения эволюционного подхода лизоцим был в свое
время оружием против всех микробов. Однако они приспособились, стали
устойчивее. Соответственно должны эволюционировать и защитные силы
организма, рассуждает ученый. Значит, надо продолжать поиски. На этом пути
и состоялась встреча с пенициллином, хотя он специально не искал ее. Его
занимали тогда проблемы гриппа. Окончательную ясность вносит сам А.
Флеминг. "Меня обвиняют в том, что я изобрел пенициллин, - пишет он. - Ни
один человек не мог изобрести пенициллин, потому что еще в незапамятные
времена это вещество выделено природой. Нет, я не изобрел пенициллинное
вещество, но я обратил на него внимание людей и дал ему название".
Широкий эволюционный фон, на котором увидел свою тему А. Флеминг,
позволил найти решение там, где другие проходили мимо и замечали только
гниль, способную лишь на то, чтобы замутить чистоту эксперимента.
Обнаруженное А. Флемингом наблюдали и до нею (плесень и различные
микробы, ею убитые). Но никто не подумал использовать это в борьбе с
болезнями.
Плесень кажется очень грязной. Трудно даже представить, что ее можно
приложить к ране или ввести в организм больного. Обычно она растет на
испорченных продуктах, потому на нее привыкли смотреть как на что-то
вредное. Микробиологи же, наблюдая погибшие от плесени колонии микробов,
полагали лишь одно: ее не следует допускать в культуру. И только ум, не
скованный предрассудками традиций, свободно мыслящий, открыл здесь
средство против инфекции. Именно, увидев разрушенные плесенью микробы, А.
Флеминг заявил: "Вижу странное!"
Характерны замечания Г. Селье, столь же приверженного идее широкого
взгляда на предмет исследования. "Если бы не глубокое уважение к "отцу
антибиотиков", у меня, - пишет Г. Селье, - было бы искушение сказать, что
он просто грязно работал. Безусловно, ни одни уважающий себя микробиолог
не допустил бы, чтобы плесень попала в его культуру". Но "грязь" привела к
торжеству открытия. И Г. Селье видит здесь не оплошность, а величие
исследователя, включившего анормальность в цепь более глубоких
зависимостей, нежели те, что заявляли о себе на поверхности событий.
Им владела гипотеза универсальной защиты живого, идущей из глубин
эволюции.
Не упустим сообщить почти невероятное совпадение.
Когда Г. Селье работал в лаборатории, которая охотилась за гормонами,
он обнаружил одно странное обстоятельство. Его наименее очищенные
препараты вызывали весьма бурную реакцию организма, зато более чистые - их
готовил сам шеф - были совсем неактивны. Поначалу Г. Селье даже упрекал
себя за то, что плохой химик.
Но затем что-то подтолкнуло его ввести крысе даже не гормон вовсе, а. .
крайне токсичный формалин. И оказалось, что он подействовал сильнее любого
гормонального соединения. И вот здесь-то Г. Селье вспомнил...
Еще студентом, слушая лекции в Пражском университете, он обратил
внимание на следующее. Показывая больных, профессор всегда
сосредоточивался на специфических признаках болезни, по которым ее можно
было диагностировать и лечить. Постоянные же, общие симптомы,
сопровождающие любую болезнь (слабость, обложенный язык, отсутствие
аппетита и т. п.), профессора не интересовали. Г. Селье понимал стратегию
такого преподнесения материала будущим врачам. Их надо было обучить знанию
специфических проявлений болезни, чтобы лечить специфическими же
лекарствами. Но Г. Селье гораздо больше поразило то, что имеется так мало
признаков, действительно характерных для какой-то определенной болезни.
Зато как много общих проявлений у разных, совсем как будто не связанных
между собой заболеваний. А некоторые признаки характерны вообще для всех
болезней. Его смущало, отчего исследователи, а за ними и практические
врачи, упорно выискивая при недомоганиях их конкретные характеристики,
обходят вниманием "болезнь вообще", "просто болезнь". Очевидно, бы то бы
важно найти средства лечения не только конкретных заболеваний, но и общего
явления "болезнь".
И еще одно не давало тогда ему покоя. Почему совсем далекие факторы,
как, скажем, корь, скарлатина, грипп и наpяду с этим некоторые вещества
(например, отравляющие), вызывают одинаковую реакцию организма? Тогда он
не нашел ответа. Но вот теперь, спустя 10 лет, введя крысе формалин, Г.
Селье понял, что он нащупал существование важного защитного механизма.
У живых тел в случае чрезвычайных обстоятельств проявляется одна
особенность, называемая стрессом и состоящая в следующем.
Когда организм подвергается крайней опасности, то мобилизуются все его
ткани и системы, чтобы за счет колоссальных перегрузок справиться с
грозящей бедой.
При этом, какой бы конкретный характер ни носило раздражение (инфекция,
травма или, как это наблюдалось в опытах Г. Селье, отравление), ответ
всегда один и тот же - стрессовое состояние. То есть на любой
специфический возбудитель тело отвечает неспецифическим, общим
раздражением. Стресс-реакция - это обстановка тревоги, общий "призыв к
оружию" защитных сил организма.
Выходит, что и открытие самого Г. Селье, поскольку оно началось с
применения некачественных препаратов, отмечено "грязной" работой. Ученый
вспоминает, как профессор, отговаривая его от занятий стрессом, сказал:
"Но, Селье, попытайтесь понять, что вы делаете, пока не поздно! Отныне вы
решили посвятить остаток своей жизни фармакологии грязи!"
Совпадение методологий выдающихся натуралистов, сходство способов
истолкования фактов, даже совпадение перипетий, сопровождающих опыт, не
случайно. Для А. Флеминга и для Г. Селье точкой отсчета при оценке явлений
служили фундаментальные характеристики живого, именно выработанные долгой
эволюцией защитные механизмы вида, а также закономерности, действующие на
уровне целого организма и подчиняющие себе частные проявления. На этой
основе находили понимание все, казалось бы, побочные, внешние отклонения,
нарушающие нормальное течение эксперимента. Частности были осознаны
исследователями не узкопрофессионально, а крупным планом, поставлены под
контроль процессов, совершающихся в глубинах живой материи.
Выход А. Флеминга на позиции эволюционного понимания, взгляд Г. Селье
на организм как целое позволили им за случайными, порой досадными
отклонениями увидеть перспективу открытия.
Интересно, что подобным же образом подходил и академик В. Филатов,
решая проблему близорукости.
Среди близоруких, говорил он, в десять раз больше людей, страдающих
плоскостопием, много худых, высоких, близорукие чаще болеют ревматизмом...
Подбирая эти факты, В. Филатов готовил будущую теорию, которая
объяснила бы нарушение зрения общими сдвигами в организме. Следовательно,
и здесь видим попытку осознать частное на уровне закономерностей целого
организма.
Содержание книги Парадоксы Науки

Парадоксы Науки

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Как выяснилось, парадоксы обнажают глубинные течения познавательного
процесса. Возвещая о назревшем неблагополучии в науке, они вместе с этим
решительно продвигают ее вперед и именно тем, что приносят новые, еще
более парадоксальные идеи.

Академики

Многогранностью научных запросов отличались многие русские ученые.
Особенно выделяется М. Ломоносов. Прежде всего он прославил себя как физик
и химик. Широко известны его исследования по электричеству, труды в
области физической химии, одним из основателей которой он является. Как
уже отмечалось, М. Ломоносов - один из "виновников" установления закона
сохранения и превращения вещества и энергии.

Люди

Все дело в степени привязанности ученого к парадигмам века, в силе его
преданности устоявшимся законам и методам. Влияние дисциплины на
исследователя начинается рано, еще когда он только готовится как научный
работник, то есть в студенчестве, затем в аспирантуре. Это влияние
осуществляется просто. Действует четко отлаженная система вузовского
обучения, которая производит отбор (экзамены, защита курсовых, дипломных
работ и т. п.) именно по принципу безоговорочного - за редким исключением
- принятия господствующих в научной дисциплине ценностей.

Как с нами связаться:

Украина:
г.Александрия
тел. +38 05235 7 41 13 Завод
тел./факс +38 05235  77193 Бухгалтерия
+38 067 561 22 71 — гл. менеджер (продажи всего оборудования)
+38 067 2650755 - продажа всего оборудования
+38 050 457 13 30 — Рашид - продажи всего оборудования
e-mail: msd@inbox.ru
msd@msd.com.ua
Скайп: msd-alexandriya

Схема проезда к производственному офису:
Схема проезда к МСД

Представительство МСД в Киеве: 044 228 67 86
Дистрибьютор в Турции
и странам Закавказья
линий по производству ПСВ,
термоблоков и легких бетонов
ооо "Компания Интер Кор" Тбилиси
+995 32 230 87 83
Теймураз Микадзе
+90 536 322 1424 Турция
info@intercor.co
+995(570) 10 87 83

Оперативная связь

Укажите свой телефон или адрес эл. почты — наш менеджер перезвонит Вам в удобное для Вас время.